Книга Ритм, аккорд и Малыхин, страница 45 – Мариана Запата

Он, конечно же, не стал говорить, что это не так.

— Это очевидно, Шерлок. Если тебе станет легче, то я не удивился, что ты на него запала. После меня, он самый красивый парень среди нас.

В скромности Мейсону точно не откажешь.

— Любой солист — магнит для цыпочек, Криволапа. Ты знаешь, как они тащатся от них. Даже Горди приходится отгонять их от себя палкой, а он даже не симпатичный, и к тому же не любит девушек.

Я, конечно же, все это знала. Существовала иерархия привлекательности среди участников групп. Фронтмены или солисты нравились всем, даже если не блистали красотой, потом шли гитаристы, барабанщики, басисты и, наконец, клавишники.

— Если на то пошло, то я не видел, чтобы он уединялся с фанатками, — сказал Мейсон и добавил: — Однако…

Вот именно, что «однако». Может Саша и не трахался с фанатками, но он определенно был очень близок с той рыжей из Сан-Франциско. Всю прошлую неделю я пыталась с этим смириться, но пока не получалось.

С очередным вздохом я посмотрела на Мейсона и улыбнулась.

— Ты сразу обо всем догадался, да?

— Мы с тобой дружим с детства. Конечно я сразу понял, что с тобой что-то не так.

Я улыбнулась. Мы с Мейсоном правда были лучшими друзьями всю жизнь. У некоторый нет и одного лучшего друга, а у меня их несколько, и некоторые, я имею в виду Мейсона, даже готовы пойти на преступление ради меня. Какая разница, что он балбес и придурок? Кому нужно совершенство, если есть тот, кто знает тебя вдоль и поперек и остается преданным? Точно не мне, ведь и у меня полно недостатков.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно?

Мейсон взъерошил мои грязные волосы.

— Знаю, Криволапа, — он улыбнулся и подмигнул. — Знаешь, твоя грудь лучше, чем у той цыпочки из Сан-Франциско.

Только Мейсон мог попробовать подбодрить меня таким сравнением. Я рассмеялась.

— Чтобы я делала без тебя?

— Умерла бы со скуки, — ответил он и дернул меня за волосы, привлекая внимание. — Мне не нравится видеть тебя такой расстроенной. Хватит. Недели достаточно.

Если бы Мейсон видел меня сразу после расставания с Брэндоном, то мог бы не только проколоть шины на его машине, но и сделать что похуже.

Глаза защипало от слез.

— Я бы не променяла тебя и на миллион долларов, Мейс.

Он лучезарно улыбнулся.

— А на десять? Мы могли бы поделить деньги и встречаться тайком.

________

Я проснулась из-за боли в шее и голове, к тому же у меня онемела рука, а одной ноге было ужасно жарко. Подушка под головой была жестче чем обычно, а вокруг слишком светло.

«Какого черта?»

Последнее, что я помнила — как мы с Мейсоном, прикончив вино, смотрели рекламу и спорили: правда ли, что клей, который там показывали, настолько хорош. Очевидно, после этого я вырубилась.

Я открыла глаза и увидела спинку диванчика. Хорошо, что я спала, отвернувшись, и никто не видел моего лица. Рука у меня онемела, потому что я на ней лежала, а голова раскалывалась из-за бутылки вина.

«А почему ноге так жарко?»

Я опустила взгляд и увидела, что к ней прижимается к Мейсон. Вытянувшись вдоль спинки дивана, крепко спал, используя мое бедро, как подушку.

Я осторожно потрепала его по плечу.

— Мне надо встать, Мейс, — хрипло пробормотала я, ощущая во рту отвратительный вкус.

Он поморщился, что-то проворчал и убрал голову.

Я аккуратно скатилась с диванчика и приземлилась на четвереньки.