Книга Ритм, аккорд и Малыхин, страница 1 – Мариана Запата

Разговор, который изменил мою жизнь, начался со слов: «Габи, нам надо поговорить», и уже через четыре минуты пятьдесят секунд я стала: во-первых, одинокой, во-вторых, бездомной, а в-третьих, несчастной.

Хотя о третьем знала только я. И моя лучшая подруга. А еще мои родители, брат, сестра, племянница… в общем, все. Сначала Ле́йла — та самая лучшая подруга, рассказала моим родителям, что меня бросили, а потом поведала остальным членам семьи, что я неделю проревела в подушку и месяц, как зацикленная, смотрела фильм «Моя девочка».

Поэтому, когда мой брат-близнец Эли, который набирал мой номер не чаще двух раз в месяц и всегда пьяный, позвонил трезвый и произнес нараспев мое имя, а не прозвище, я поняла: что-то случилось. Услышав его следующий вопрос: «У тебя есть время поговорить?», я ожидала, что вот-вот наступит конец света или что Эли попросит отдать ему почку.

Мне не стоило даже слушать его, но Эли всегда был моей ахиллесовой пятой. Засранец прекрасно это знал и пользовался. Не могу сосчитать, сколько раз я делала для него то, что никогда не сделала бы ни для кого другого. Я прикрывала его от родителей, когда он напивался, целый месяц питалась лапшой быстрого приготовления, потому что потратила все деньги, чтобы вытащить его из полицейского участка. А однажды он специально заразил меня бронхитом, чтобы я делилась с ним антибиотиками, поскольку у Эли не было ни медицинской страховки, ни средств на доктора. В общем, я любила своего брата-близнеца, хоть он и был моим проклятьем.

— Нам пришлось отпустить Зака, — объяснял Эли своим глубоким, с придыханием голосом, который свел с ума немало впечатлительных девиц. — Поехали с нами в тур. От мамы я знаю, что у тебя нет планов на лето, и тебе нечем заняться.

Мне правда было нечем заняться, но я злилась, слыша это от других.

Я лежала на кровати в своей детской спальне и смотрела на звезды, которые наклеила на потолке лет десять назад. Они словно насмехались надо мной и напоминали, что я уже не ребенок и должна сама приводить свою жизнь в порядок.

— Спасибо большое, но я ищу работу.

— Ой, Габ, успеешь ты еще наработаться. Поехали с нами. Будет весело.

Я знала этот его жалостливый голос — с него-то и начинались проблемы. Эли был отличным манипулятором, и почти таким же, если не большим, говнюком, и я не забыла, сколько натерпелась от него и его друзей. Мы вместе ходили в подготовительную школу, и уже тогда, в возрасте пяти лет, их наказывали, оставляя после занятий. Одно это должно было предупредить меня, не приближаться к Эли, Горди и Мейсону. Проблемы следовали за ними по пятам, а разгребать их приходилось мне.

«Поехать с этими балбесами в тур? Спасибо, не надо!»

Я усмехнулась, любуясь бирюзовым лаком на ногтях.

— Весело? Тусоваться с тобой в автобусе? Ты издеваешься?

Раздраженное фырканье Эли растворилось в шуме заправочной станции, который слышался на заднем фоне. Брат говорил, что он заехал туда залить бензин.

— Мы поедем в Австралию и Европу, — заманчиво протяжно произнес он, а когда я не ответила, спросил: — Никакой реакции?

Названия двух континентов было недостаточно, чтобы стереть неприятные впечатления от моего последнего тура с парнями, поэтому я молчала, заставляя брата продолжать.

— Кенгуру, коалы, Биг-Бен, Эйфелева башня, — перечислял он, но я все еще не кричала: «Да!» и он перешел к подкупу: — Ладно, жадюга, мы заплатим тебе десять процентов от продаж, плюс чаевые.