Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 48 – Наташа Фаолини

Раздается сухой, отвратительный треск ломающейся кости, и дикий, полный боли вопль разрывает тишину.

Похититель падает на колени, баюкая изувеченную руку, его лицо искажено агонией. Двое других не смеют даже шелохнуться, их ужас становится почти осязаемым.

Их Хозяин, не удостоив поверженного даже взглядом, поворачивается и идет ко мне.

Он опускается на одно колено рядом со мной, и тень от его головы падает на мое лицо. Я чувствую его запах — странный, незнакомый, но не неприятный. Смесь озона, как после грозы, горьковатой лесной коры, и чего-то неуловимо металлического, как запах чистого железа или далекого дыма священного костра.

Его руки легко, но властно подхватывают меня.

Я не успеваю даже пикнуть, как оказываюсь у него на руках, прижатая к широкой, твердой груди.

От него исходит невероятная мощь, спокойная, уверенная, как от вековой скалы.

Мышцы под его темными шкурами ощущаются как стальные канаты.

Невольная дрожь пробегает по всему моему телу — то ли от пережитого ужаса, то ли от холода земли, то ли от этого неожиданного, пугающего, но странно… безопасного прикосновения. Голова кружится, я невольно прижимаюсь к нему, ища опору.

Он держит меня без видимых усилий, словно я ничего не вешу. Теперь я могу рассмотреть его лицо ближе, ту его часть, что не скрыта тенью. Высокий лоб, резко очерченные скулы, тонкие, почти аскетичные губы.

Глаза… я все еще не могу разобрать их цвет в полумраке, но чувствую их пронзительную силу.

Он не похож на дикарей этого мира. В нем есть что-то иное, древнее, пугающее и… притягательное своей непостижимостью.

— Ты ослушиваешься, — его голос, все так же спокоен, но теперь звучит прямо над моим ухом, вызывая новую волну мурашек. Стальные нотки в нем никуда не делись. — Пытаешься лишить меня того, что принадлежит мне по праву.

Принадлежит ему? Я? Мой гнев на мгновение вспыхивает, пересиливая страх.

— Я никому не принадлежу! — выдыхаю я, голос мой дрожит от слабости и ярости, но я чувствую, как он лишь крепче сжимает меня.

Легкая, почти неразличимая усмешка касается его губ.

— Это мы еще увидим. Твой дар исцеления… он будет служить мне. А ты… ты научишься послушанию.

Он делает едва заметный знак оставшимся двоим своим людям.

Один из них, все еще дрожа, подходит к Лие, которая слабо стонет на земле.

— А эту… — Хозяин бросает на Лию короткий, безразличный взгляд, не выпуская меня из рук. — Не надо. Я говорил вам, нужна только беловолосая.

— Да, Хозяин, — поспешно соглашается похититель, уже протягивая руки к девочке.

— Нет! — кричу я, пытаясь вырваться из его хватки, но его руки — стальные обручи. — Не смейте! Она ребенок! Она больна, ей нужна помощь!

Хозяин медленно поворачивает голову, его скрытые тенью глаза встречаются с моими. В них, на мгновение освещенных отблеском догорающего костра похитителей, блестит холодный интерес.

— Хорошо, — произносит он наконец, и я не верю своим ушам. — Оставьте девчонку. Если она выживет до нашего лагеря — возможно, я найду ей применение. Если нет — ее судьба меня не волнует. Но запомните, — его голос снова становится ледяным, обращаясь к похитителям, — если беловолосая пострадает еще хоть немного, вы оба останетесь без рук. А может даже без жизней.

Он разворачивается и, неся меня на руках, движется вглубь леса, не оглядываясь. Оставшиеся двое похитителей, один из которых торопливо и неловко поднимает Лию, семенят следом.