Книга Нам можно, страница 36 – Татьяна Чащина-Анина

— А мы уже всё прочитали, — сказал Максим. — Если я найду работу, у нас будет совместный быт, то нас никто не тронет.

При этих словах Макс почувствовал, как под его рукой вздрогнуло трепетное тельце его Евы, она не была уверена в том, что их не тронут.

У Макс от этого забрало упало.

Их любовь была такой чистой и искренней, что горела в этой темноте. Они оба знали, что родители могли не одобрить их отношения. Но это не останавливало. Наоборот, оно придавало их чувству дополнительную остроту и глубину.

Ещё в кафе, когда Ева говорила о своих страхах перед реакцией родителей, его взгляд становился решительным. Макс крепко сжимал её руку, обещая защитить любой ценой. «Я всегда буду рядом с тобой,» — говорил он Еве тихо, но уверенно. И знал: эти слова звучали для неё как самое надёжное убежище.

Его готовность встать между ней и любыми трудностями делала девушку сильнее. Она не хочет к маме, она не предаст. Она до конца с ним. И эти ключи, эта карточка — всё для неё любимой.

У них точно есть шанс противостоять всему миру, если они будут держаться друг за друга. Их юность не была слабостью, ведь они строили планы, мечтали о будущем, где их любовь будет единственной правдой. Где бы они ни оказались, сейчас перед дядькой Сашей, впоследствии перед родителями, они уже твёрдо решили, обо всём договорились, что главное — быть рядом, поддерживать друг друга и бороться за своё счастье.

— Если родаки влезут, всё разрушат, — заявил он дядьке.

— Твоя правда, — кивнул Александр Григорьевич. — И не забывайте, что во многих областях и республиках брак можно зарегистрировать до восемнадцати лет.

Ева с Максом переглянулись. Встрепенулись. Им понравилась идея.

— Да, — кивнул дядька. — Тогда точно все от вас отстанут. Главное, чтобы на расстоянии держать родственников.

Парень с девчонкой испытали какой-то детский восторг. И не сдерживали эмоции — рассмеялись, Ева прыгала, Макс её ловил и целовал в макушку.

— Береги его, Ева Владимировна, — усмехнулся Александр Григорьевич с печалью и неожиданной радостью, глядя на парочку. — Он от тебя зависит. По поводу работы не волнуйся, Максим, забираю я тебя к себе.

Он говорил всё тише и тише, отворачивал от них взгляд. Сунул руки в карманы, перекатывался с носка на пятку.

— Бегите.

Максим забрал ключи, карточку и бумаги к ней. Хотел дядьке пожать руку, но на эмоциях обнял, и дядька с удовольствием пошёл на контакт, похлопал его по спине.

— Ничего не бойся. Имеющий терпение, имеет всех, — шепнул на ухо Александр Григорьевич, а потом громче добавил, — Только, Ева Владимировна, смелости наберись, не бросай его и родителей не бойся, потому что придётся вам пообщаться с ними.

— Я не хочу! — выдала Ева и посмотрела со страхом мужчине в глаза.

Александр Григорьевич словно ждал этого, поймал взгляд юной девушки, и на лице его отобразилась невероятное довольство.

— Смелей за счастье борись. У нас в семье мужики однолюбы, как за каменной стеной будешь.

Праздники прошли, а ещё светились гирлянды, и на улице было красиво. Но хотелось почему-то весны. Они шли в сторону квартиры, ориентируясь по навигатору. Ева сильно устала, это было заметно.

— А как ты будешь работать? — поинтересовалась она.

— Как все.

— А учиться?

— Дистанционно, завтра узнаю.