Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 120 – Мила Любимая

— Неожиданно, — выдавил я, поравнявшись с ней.

— Не стоит благодарности. Ты меня не сдал. А я не люблю быть обязанной.

Дальше она вкратце рассказала о том, как сообщила обо всём произошедшем главной ночной бабочке, а та в свою очередь сделала один очень важный и нужный звоночек.

Я тоже не люблю быть обязанным. Особенно своей родной матери. Но, как говорится, дарённому коню в зубы не смотрят. В конце концов, я мог бы просидеть в изоляторе пятнадцать суток, а вышло семь. Такое себе утешение, конечно.

Нормально, блин.

Никто обо мне не вспомнил, кроме долбаной шлюхи. Мир катится в Ад.

— Подвести тебя? — блондинка махнула рукой в сторону блестящей Феррари.

— И давно у ш… прости. Я имел ввиду, у тебя крутая тачка.

Дебил, бля.

— Забей, — она фальшиво улыбнулась. — Но для справки: я эскортница, а не шлюха.

— Есть разница?

— Малыш, давай я подвезу тебя, а ты не будешь лезть ко мне с тупыми вопросами о моей работе, ок? Сомневаюсь, что парень вроде тебя привык к общественному транспорту.

— Ок.

Сев в машину, пристегнулся и откинулся на спинку.

Блондинка нажала на кнопку автозапуска, вдавила носком туфли педаль газа и круто сорвалась с места, подняв в воздух столб пыли.

— А не лихо? — усмехнулся, многозначительно кивнув на спидометр.

— Я купила Феррари не для того, чтобы следовать правилам дорожного движения.

Одобряю.

— Соглашусь. Я — Ян, кстати.

— Анфиса, — она улыбнулась. — В смысле, Ира.

— Не скажу, что приятно познакомиться, но что-то типа того.

— Куда тебя подвезти?

Без раздумий назвал адрес Авроры. Прошло слишком много времени. Наверняка Пожарова давно прокляла меня и даже сделала куклу Вуду. Но я должен как-то ей всё объяснить. Исправить всё то дерьмо, что свалилось из ниоткуда.

— К девушке твоей?

— Ты прямо экстрасенс.

— Хм… а ты вымирающий вид, Ян. Верных и преданных мужиков сейчас днём и с огнем не сыщешь.

Только я совсем не такой.

— У тебя сложилось обо мне слишком хорошее мнение.

— Может быть…

Как и ожидалось, Авроры дома не оказалось. На звонки и сообщения она не отвечала. Пришлось караулить мою булочку у парадной. Каким-то чудом мне повезло не нарваться на её отца, зато столкнулся с её матерью. Не знаю, как мне это удалось, но я выпросил у неё новый адрес Пожаровой и поехал туда. Снова начались часы томительного ожидания, пока я не увидел её.

Если бы я не знал себя, то подумал бы, что это любовь. Потому что один её образ заставил сердце стучать чаще, вскипятил мою кровь и превратил мозги в желейку.

Словно мы не виделись целую вечность. Словно я так безумно скучал по ней, что сейчас от собственного счастья потерял способность говорить, думать, двигаться.

Я толком и не помню, что говорил я… что говорила она… осталось лишь ощущение холода, ледяной стены, возникшей между нами. Аврора не верила мне…, и я бы хотел сказать, что у неё нет такого права. Но оно есть. Железобетонно.

Наверное, в тот момент я и понял, как сильно привязался к булочке. Мне надо быть с ней… почему-то надо. Сама мысль о том, кем она меня считает, разрушала и уничтожала. Таким убогим ещё никогда прежде себя не чувствовал.

В глубине души я осознавал, что мы разбились и эти осколки не подлежат восстановлению. Как бы я не доказывал ей, всё тщетно. Но я продлил эту ядовитую агонию, насколько смог. Открыл ей глаза, сделав ещё больнее.