Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 122 – Мила Любимая

А людей без изъянов не существует. Просто мы забываем, что это совершенно нормально быть разными. Всё же не стоит забывать об индивидуальности и требовать невозможного. Правильно говорят, что, если хочешь изменить мир, то начни с себя.

Нельзя кого-то заставить полюбить. Или себя принудить выбрать хорошего парня, подходящего. Как и воздействовать на того, кого любишь.

Если уж ты заставляешь другого человека забывать о себе, переступать через принципы и убеждения, выдавливать свой собственный характер, словно уродливый прыщ, разве это настоящая любовь?

Мне начинает всё больше казаться, что я сломала того Яна, которого когда-то полюбила. Иначе зачем ещё он сейчас старается прогнуться под меня? Дать то, что хочу?

Я знаю, что такая любовь мне не нужна. Мне нужна настоящая. Та, где в титрах мы будем счастливы.

— А ты уверен, Ян?

— В чём, Пожарова? — устало выдохнул он, продолжая смотреть вперед стеклянным взглядом.

— В том, что ты в меня влюблён.

Какая-то часть меня не хотела слышать ответа на этот вопрос. А крохотная часть сознания хорошо знала, что вопрос — риторический и в комментариях вообще не нуждается. Наверное, мне нравилось продлять эту агонию, продолжать накачивать себя ядом нашей токсичной недолюбви.

— Ты мне не веришь?

— Сам как думаешь?

— Конечно же, она мне не верит.

Боже, я не выдержу очередной порции огненной перепалки. Наши ссоры всегда приводят к одному — к жаркому сексу. А я сейчас уверена на все сто процентов, что мы оба должны поставить жирую точку между нами.

Дальше так продолжатся просто не может. Один любит, другой позволяет любить и прочее… к тому же, между нами слишком много лжи, недосказанности, холода, недоверия. Адекватные и здоровые отношения невозможно построить с этими вводными.

Да, мне будет больно без него. Но еще больнее будет, если я продолжу кормить себя ложными надеждами. Чем раньше перекрыть доступ яду, тем скорее он испарится.

— Ян, давай хоть сейчас будем честны друг с другом.

— Хочешь искренности, Пожарова? — он усмехнулся и повернулся ко мне. Так, что наши губы едва не столкнулись. — Ну, ок. Я тебя не люблю. Любви нет. Я не верю в неё. Её придумали производители сахарной лапши, а девяносто пять процентов идиотов намотали её себе на уши. Но знаешь, что ты должна знать? Мне с тобой хорошо. Тебе со мной хорошо. Какая нахрен любовь?

— Тебе со мной удобно, Ян… — я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. — Даже сегодня… ты до последнего не открывал мне правду, пока не понял, что трубы горят.

— Надо было сразу рассказать про твою виртуозную сестру и двух мудаков-затейников? — нервно рассмеялся он. — А ещё про клофелин и шлюх. Прости, милая. Не подумал, что это версия тебя так зацепит.

— Как же тебе повезло, что рядом нет никаких колющих предметов, Ян. Иначе я бы даже карандаш в тебя воткнула, чтобы только ты заткнулся.

Он со всей силы долбанул по рулю. Другая бы на моём месте, может, и испугалась, но я не другая. На психи Сотникова у меня давно иммунитет выработался.

— Прежде чем я расскажу тебе то, что собирался… Аврора, да, между нами было много всего. Но сейчас… я реально хочу быть только с тобой. Я на других тёл… в смысле девушек давно не смотрю. Ты сожрала все мои мозги чайной ложечкой, а я и рад.

— Знаешь, Ян... наши отношения — это сломанная кукла. И как бы её ни чинили, как бы не пытались придать новый вид, целее она уже не станет. Постепенно старая кукла нравится всё меньше и меньше, а потом и вовсе отправится на фабрику забытых воспоминаний. Расслабь булки, ты найдёшь себе другую Барби.