Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 124 – Мила Любимая

И мне хочется верить, что всё произошедшее между мной и Яном после — настоящее, но не могу. Да и смысла не вижу. Ведь дело не в причинно-следственной связи, а в том, что наши желания никогда не будут совпадать.

— Скажешь что-нибудь? — протянул Ян, накрывая мою руку своей.

— А что сказать? — пожала в ответ плечами. — Не отрицаю, ты идиот.

— Да мы быстро поняли, что наломали дров. Надо было подумать, взвесить всё, а не кидаться в пламя.

— У тебя бы так не получилось, — натянуто улыбнулась. — Ты, конечно, мудак, Сотников. С большой буквы. Но друг ты хороший.

— Вообще-то я думал, что ты швырнешь в меня чем-нибудь или пообещаешь послать стрелу в задницу.

— Едва держусь.

— У нас всё? — он погладил пальцами моё запястье. — Может быть, есть шанс…

— Ян! — я вырвала свою руку и на всякий случай отодвинулась от него подальше. — Ты ведь держишь своё слово, так?

— А я уже просил шанс, — усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — И просрал его.

Наверное, именно так и должен выглядеть конец. Когда вы оба спокойно отпускаете друг друга от бесконечного чувства обреченности и невозможности всё исправить.

— Иди, Жарова.

Ну, вот и всё — сломанная кукла.

— Прощай, Ян.

/Марьяна/

Три года назад

— Малышка, а ты хорошо двигаешься, — прошептал парень мне на ухо. — У тебя талант.

Не знаю, как я вообще услышала его голос сквозь громкие биты клубной музыки, только улыбнулась в ответ, продолжая выписывать бёдрами восьмёрки.

Давно привыкла к тому, что все вокруг считают меня смазливой пустышкой с минимальным коэффициентом интеллекта. Особенно парни. Впрочем, притворяться красивой дурочкой удобно. Никто не воспринимает меня всерьёз, повесив ярлык банальной и предсказуемой куклы. Зачем разубеждать людей? Сами придумали — сами поверили. Это их половые трудности.

Моя подруга Рина (вообще-то Регина, но сейчас в тренде сокращать имена на западный манер) кокетливо поправила волосы, откровенно строя парню глазки. Ну а что, он был вполне на уровне и как раз во вкусе Регины. Высокий брюнет спортивного телосложения. Белая майка выгодно оттеняла загорелую кожу, а неновые отблески софитов мерцали на внушительных бицепсах. Но я всегда предпочитала блондинов. Желательно синеглазых.

Впрочем, внешность — это такая глупость. Как часто за идеальным фасадом кроется пустота, а за неказистым — запутанный лабиринт, из которого нет выхода. Но в современном мире люди стали заложниками стереотипов. Например, что визуальная оболочка решает всё. И какой именно она должна быть.

— Идём, — я взяла Регину под локоть и потащила с забитого танцпола к барной стойке. — Давай по коктейлю и по домам.

— Жарова, ты заболела? — подруга приложила ладонь к моему пылающему лбу. — Ну точно, температура.

— Ха-ха-ха.

— Тот брюнет положил на тебя глаз. Вернемся?

— Нет настроения.

— В тебя бес вселился, что ли? Или Ян Сотников плохо на тебя влияет?

Вот ещё…

— Это здесь каким боком?

— Ты скажи, — пожала плечами Регина. — Я тебя не узнаю. Моя подруга Марьяна Жарова уже давно бы раскрутила того парня на коктейли.

Угу.

— Филатова, тебя что-то помимо парней и коктейлей интересует?

— Нет, — она широко улыбнулась. — А должно? Говорю же, Сотников тебя поломал.

— Мне скучно, — я решительно перевела тему. — Погнали отсюда.