Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 117 – Мила Любимая

Это был страх. Дикий первобытный уничтожающий всё и вся ужас.

Страх потерять мою Пожарову навсегда.

/Ян/

Неделю спустя

Это были семь долбаных дней в каком-то кромешном аду. И ему не было ни конца, ни края. Я испортил всё, что возможно испортить. Талантливо и виртуозно превратил собственную жизнь в дымящиеся руины.

Узнал, что лучший друг — реальный Брут. Иначе его и не назвать. Просто язык не повернётся.

Нет, Башарова, конечно, к мальчикам-зайчикам сложно отнести, но, чтобы такая откровенная подстава… и из-за чего — не ясно. Ну, тут явно дело не в том, что я якобы продлил свой абонемент на отношения с Пожаровой-младшей. Мало ли с кем я сплю, сколько и в какой последовательности. И чтобы ни случилось, какая бы безумная дичь не происходила в жизни, ничто не вставало между нами. Особенно бабы.

Ну, потому что это как-то не по-пацански рушить дружбу из-за девки. Тем более делать подлые вещи, проворачивать хитрые схемы и сложные махинации.

Теперь я даже не знаю, есть у меня друг или нет. Ведь, когда человек предает тебя под видом некой благотворительной акции, то потом как можно доверять ему? А без доверия все друзья и приятели превращаются во врагов. Имхо.

От Марьяны я вообще в тихом ужасе.

Ладно, она типа пыталась спасти сестру от плохого во всех отношениях парня. Могу понять и даже принять… но что в мозгах у этой бабы, если она сделала всё так… так невероятно низко? Хрен со мной. Как-нибудь переживу. Неужели ей в кайф причинять боль собственной сестре? Я не святоша. Далеко нет. У меня с братьями тоже отношения оставляют желать лучшего. Но снимать шлюху… дьявол, это такой кринж, что слов подобрать не могу.

И как только во всей этой истории всплыл Марк, мой старший брат по биологической матери, крышу мою смыло вместе с долбаным фундаментом. По ходу, Марьяне не с Русом надо мутить, а с Марком. Каин 2.0, твою мать.

Я всегда относил Марка к той категории людей, с которыми вечность не виделся и еще бы столько же предпочел не пересекаться. Я стёр из памяти прошлую жизнь много лет назад. А особенно биологический мешок, называемый матерью.

Наша мать не вызывала никаких искренних чувств, кроме тотального отвращения. Я и матерью-то её никогда не считал.

Меня вырастила совершенно посторонняя женщина. Она приняла меня несмотря на то, что я был ребенком особы низкой социальной ответственности, с которой ей неоднократно изменял любимый мужчина. Она кормила меня, заботилась, учила писать и читать, смотрела вместе со мной мультики, отвела впервые в художественную школу. Она водила меня в детский сад и лицей. Полюбила как родного, в конце концов. Относилась ко мне точно так же, как и к собственному сыну. По-настоящему полюбила какого-то уличного подкидыша.

А что сделала настоящая мать? Только что пыталась выбить деньги у отца при помощи шантажа. Именно поэтому он нашёл меня и забрал из того ада, именуемого родным домом. В противном случае, я либо не дожил бы до двадцати, либо тоже бы сторчался.

Несколько лет назад она посмела явиться к нам домой, корча из себя любящую и добрую матушку, которая жить не может без своего отпрыска.

Почему-то я до сих пор помню тот день в мельчайших подробностях, хоть и старательно делаю вид, словно ничего не случилось.