Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 118 – Мила Любимая

* * *

Три или четыре года назад

— Мам, привет! — крикнул и бросил ключи на журнальный столик в прихожей. — Я дома!

Разулся, повесил джинсовку в гардероб и направился на кухню. Мама сидела на диване, обхватив кружку обеими руками, заметно нервничая, а напротив неё расположилась какая-то светловолосая женщина. Наверное, очередная подруга или коллега по театру. Мама редко остаётся одна. Мне давно пора привыкнуть.

— О, у тебя гости. Прости, не знал.

Чмокнув маму в щёку, упал на диван рядом с ней.

— Здраст…

Лицо гостьи показалось смутно знакомым. Вернее, даже не так. Я точно знал, кто находился передо мной.

— Что она здесь делает? — холодно спросил, повернувшись к маме и напрочь игнорируя ту женщину, которая однажды произвела меня на свет.

Столько лет я репетировал, что скажу ей, когда увижу, а теперь… теперь у меня не было подходящих слов для неё. Просто хотел, чтобы она ушла и никогда не возвращалась.

— Ян…

— Прекрасно! — всплеснула руками настоящая мать. — Анечка, если ты не забыла, то это мой сын. Не твой.

Вот тварь.

— Слушай сюда, — я резко повернулся к ней, решительно посмотрев в глаза, так похожие на мои. — Убирайся из нашего дома.

— Ян, ты не можешь выгнать меня, — она мягко улыбнулась. — Я всё-таки твоя мать.

Вспомнила, блин. Типичная «Яжемать».

— Сколько?

— Что?

— Сколько тебе надо бабла, чтобы ты убралась и больше не отсвечивала?

— Я пришла увидеть тебя, — она тяжело вздохнула, сморщив маленький и аккуратный нос. — А деньги у меня есть, не переживай.

Чудесная женщина. У неё там от бесконечных пьянок и прочего уже мозги напрочь отказали или память отшибло?

Большинство детей не помнят своего детства с рождения и до четырёх примерно. Может, и до пяти. Помнят что-то базовое — колыбельные, родителей, но ничего особенно чёткого. Я же помню жизнь с «матерью» слишком ярко. Настолько, что хочется избавиться от этих кошмарных воспоминаний.

Голод, холод, страх. Куча посторонних людей, в основном мужчин. Жуткий запах, от которого было никак не избавиться. И алкоголь с сигаретами — не самое худшее. Потому что мы жили в настоящем притоне. Если и есть на земле место, напоминающее Ад, то это именно оно и было.

— Я о тебе и не переживаю, — зло процедил сквозь зубы. — Странно, что ты вообще ещё жива.

— Как тебе не стыдно? — в её глазах заблестели слёзы. Только я и им не верил. — Я родила тебя и все эти годы…

— Хотела забрать меня, но не могла? — я усмехнулся. — Слушай, давай без дешёвой драмы. У меня уже есть мама и вторая мне не нужна. А ты… больше никогда не приходи.

— Вот мой телефон, — она вытащила из сумки визитку и отдала её маме. — Если захочешь со мной увидеться, то я буду всегда рада. И помогу, чем смогу. Каждый заслуживает право исправить свою ошибку.

— Пошла вон!

* * *

Мама, конечно же, уговаривала меня подумать. Святая женщина, она верила в людей и в то, что они могут измениться, если захотят. Впрочем, я ничуть не сомневался в её бесконечной доброте. Не каждая примет чужого ребенка. И уж тем более сына своего мужа от другой.

Но я не хотел ни видеть свою настоящую мать, ни слышать о ней. Вскоре тему мы закрыли. А эта «Яжемать» больше не появлялась в нашем доме. Уже думал, что эта страница истории закрыта, и я к ней никогда не вернусь. Только не так давно меня нашёл мой старший брат Марк, которого, как оказалось, мать оставила в «Доме Малютки». До семи лет он жил в детдоме, а потом наша блудная мамаша нашла его и добилась возвращения родительских прав. Не без помощи влиятельного «спонсора» само собой. С его слов, эта женщина серьёзно заболела и несколько месяцев находится в больнице. И всё, чего она хочет, пока не откинулась, так это увидеть своих сыновей вместе.