Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 91 – Виктория Рогозина

Наверное, он больше её не увидит. Вероятно, и не должен. Всё к этому вело. Рационально — это решение верное. Но почему-то от него мутило.

Сухов что-то ещё говорил: уточнял по базе, вспоминал старое дело с коллекционерами эмпатов. Матвей поддержал разговор на автопилоте, лишь изредка вставляя короткие «понятно» и «да, проверю».

Когда он наконец вышел из кабинета и прошёл по коридору к своему месту, шум и хаос праздника казались ненастоящими. Бумажные гирлянды, серпантин, коробки с пирожными — всё это казалось театральной декорацией, за которой вот-вот откроется чёрный провал.

Сев за стол, он включил компьютер, набрал пароль и открыл первую папку. Глаза скользили по буквам, но сознание упрямо возвращалось к другому: её рука, обвившая его на ходу, лёгкое прикосновение пальцев к куртке. Тепло, к которому он даже не успел привыкнуть.

Работа не клеилась. Ничего не клеилось.

Постепенно рабочее настроение ускользало, как песок сквозь пальцы. С каждой минутой оно всё больше растворялось в гуле голосов, запахе пирожных и едва слышной музыке из колонок. За длинным столом уже вовсю суетились Смерти — кто-то из них расставлял бокалы, кто-то поправлял бумажные шапочки, а Жнецы, как обычно, держались особняком, лениво разглядывая ассорти из закусок. Всё ждали, когда руководство махнёт рукой: можно начинать.

Матвей стоял у стены, держа в руке пластиковый стакан с апельсиновым соком. Виски слегка гудели будто от недосыпа и ощущения бесполезности происходящего. Всё это — бантики, шарики, напускное веселье — раздражало. Он никогда не умел делать вид, что рад, когда на самом деле внутри всё серое и гулкое.

Галина, ярко накрашенная, как всегда уверенная в себе, смеялась слишком звонко, прижимаясь к плечу Никиты — того самого программиста, что когда-то пытался взломать полевые архивы. Никита смущался, но не отстранялся. Другие программисты сгрудились у другого конца комнаты, споря о чём-то жарко — Матвей уловил знакомые слова: «нейросеть», «переход», «магия петельного типа».

Тамарочка, в облегающем тёмно-зелёном платье, уже несколько раз прошлась вдоль комнаты, будто невзначай оказываясь рядом. Сейчас она беседовала с Марго, но её взгляды то и дело возвращались к Могилову. Томные, ожидающие. Он отхлебнул сок, чтобы не отвечать.

Иван Сухов наконец вышел в центр, похлопал несколько раз в ладони, привлекая внимание. Разговоры стихли, сотрудники начали оборачиваться. Кто-то включил музыку тише, кто-то приостановил движение, замер в ожидании.

— Коллеги, — начал Сухов, привычно чётко, — сегодня у нас сразу два повода отпраздновать. Во-первых, как вы все знаете, — он усмехнулся, — корпоратив. Спасибо Главному за это. А во-вторых — мы приветствуем в Управлении сразу двух новых сотрудников.

Матвей лениво повернул голову, не ожидая ничего интересного. Очередной «драгоценный кадр», наверное, очередной кабинетный аналитик из Центра или бывший силовик с синдромом спасителя.

— Первый — Лекс Сирин. Специалист по трансграничной демонологии. Думаю, вы все оцените, насколько такой человек важен в наших текущих делах.

Раздались аплодисменты. Лекс шагнул вперёд — высокий, светловолосый, с самодовольной полуулыбкой. Матвей хмыкнул себе под нос и покачал головой. Типичный «системный тип». Надолго ли? Однако, Могилову стало интересно с чего вдруг Лекса представили, как специалиста по трансграничной демонологии, когда это не было правдой.