Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 28 – Виктория Рогозина

Матвей чуть склонил голову, по-кошачьи мягко шагнул вперёд.

— Я считать до трёх не буду, — лениво бросил он и поднял ладонь.

Между пальцев закружился чёрный сгусток — пульсирующий, хищный, холодный. Он колыхался, словно внутри него дышала неведомая тьма. Секунда — и резкий импульс сорвался с пальцев. Шкаф вздрогнул, двери распахнулись, и тело Георгия беззвучно рухнуло вперёд, как пустая оболочка. Внутри осталась лишь тень, отпечаток последнего испуга.

Матвей шагнул ближе и вытянул руку. В ладони, будто явившись из воздуха, мягко опустилась небольшая тусклая сфера — душа. Погасшая, потрёпанная, не блистательная, но всё ещё ценная. Он повертел её между пальцами и спрятал в пространственный отсек.

Щелчок пальцев — и реальность послушно сменилась. Пространство сжалось, перевернулось, и он вновь оказался в длинном, вычищенном до блеска коридоре Управления. Свет от потолочных ламп тёк ровно, шаги отдавались глухим эхом по плитке.

Могилов молча прошёл мимо канцелярии, кивнув одной из архивисток, и свернул к хранилищу. За массивной дверью, охраняемой двумя зевами-провалами, он вошёл внутрь и остановился перед приёмным терминалом.

— Две, — коротко бросил он, передавая сферы, одну — стандартную, другую — чуть более тяжёлую, с редким отливом. Дежурный куратор смерил его взглядом, принял артефакты и исчез за полупрозрачной стеной.

Матвей стоял, не двигаясь. Он думал. Варвара. Что-то не давало ему покоя. Не страх — нет, он не знал страха. Но предчувствие. Её душа ощущалась иначе. Она дрожала под его пальцами, как натянутая струна, готовая сорваться, зазвучать, взорваться. Он дал ей время. Одну ночь. Но завтра — завтра начнётся охота. Улыбка скользнула по его губам — не радостная, но предвкушающая. Она не сдастся. Он это знал. И тем интереснее будет встреча. Потому что с такими ведьмами скучно не бывает.

Подумав, Могилов сдал две души в Хранилище. Процедура была рутинной, почти механической: холодные металлические двери, скан ладони, подтверждение уровня допуска, вспышка светочувствительного голографического щита. Хранитель — безликий, с гладкой маской вместо лица — кивнул, принимая сферы.

Матвей даже не стал дожидаться подтверждения регистрации, знал, что всё уже зафиксировано. Он развернулся и быстрым шагом вышел из офиса.

Внизу, на выходе, охранник привычно отвёл глаза — взгляд жнеца был тяжелее любых слов. Пройдя через арку-призму, что соединяла здание Управления с улицей, Могилов оказался на вечернем Арбате. Город шумел своей суетой, но жнец, словно отделённый от этой жизни невидимой плёнкой, двигался сквозь толпу, не ощущая её.

Метро проглотило его, как всегда — без слов, без удивления. Через час он уже вышел на нужной станции и направился к двери с облупленной чёрной краской и глухим грохотом басов за ней. Это был один из тех рок-клубов, что держались на подполье, вечной темноте и запахе дешёвого алкоголя, перемешанного с потом и свободой.

Он вошёл, не таясь. Плотная, живая толпа двигалась под музыку, как одно большое дышащее существо. Где-то ближе к сцене Варвара вращалась в танце, как огненный вихрь, волосы растрёпаны, глаза закрыты. В этот момент она была настоящей, полной жизни, с оголёнными нервами — и почему-то именно это резануло по нервам Могилова сильнее всего.