Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 26 – Виктория Рогозина

Сотрудники молча переглянулись, никто не посмел спорить или уточнять. Один уже набирал запрос, другой — подключался к закрытым архивам. Здесь понимали: если Могилов просит, он не просит. Он требует. А когда он требует — лучше молчать и делать.

Не теряя времени, Матвей развернулся и вышел обратно в коридор, ловко задвигая за собой дверь плечом. По пути он пересёкся с Анной — секретаршей, известной не столько трудолюбием, сколько любовью к откровенным блузкам и страстью к слухам.

— Сухов у себя? — бросил Матвей на ходу, даже не притормозив.

Анна, нарочито облокотившись на стойку, игриво улыбнулась, проведя пальцем по чашке с кофе:

— У себя. Но не в духе. Лучше бы ты ему коньяк принёс…

— Плевать, — буркнул Могилов, даже не посмотрев на неё.

Он дошёл до массивной двери кабинета Сухова, постучал — не дожидаясь ответа, открыл и вошёл. Внутри стоял запах старого табака, дерева и недовольства. Ивана Сухова сложно было застать в хорошем настроении, но сегодня, кажется, он был особенно грозен.

Иван Сухов даже не поднялся из-за стола, когда дверь хлопнула за спиной Могилова. Он бросил быстрый, исподлобья, взгляд, будто бы оценивал —с чем этот тип ввалился опять и будут ли новые неприятности. По тому, как тяжело Иван выдохнул и откинулся в кресле, было ясно: день не задался.

— Мы в заднице, Матвей. Всем отделом, — тихо, но отчетливо сказал он, не убирая руки со стола. Его пальцы барабанили по лакированной поверхности с нервной, раздражённой настойчивостью.

Матвей нахмурился.

— Что сказали наверху?

Сухов некоторое время молчал. Губы его плотно сжались, а взгляд устремился куда-то в край стола, туда, где, возможно, стояло представление о справедливом мире. Наконец, он цыкнул сквозь зубы, будто решился:

— К чёрту, — пробормотал и, вскинув взгляд, резко добавил: — Сказали ликвидировать. Любыми способами. Варвару нужно убрать.

Могилов только кивнул, без лишних эмоций, словно ожидал этого ответа. Губы его скривились в нечто среднее между усмешкой и презрением.

— Были пояснения? Или снова как всегда — «выполнить» и точка?

Сухов фыркнул и тяжело откинулся в кресле, растирая ладонями виски.

— Как только наверху услышали её имя, Главный буквально сорвался с цепи. Выл, как раненый зверь. Орал, чтобы её немедленно ликвидировали. Дар, талант, душу — всё отобрать и немедленно поместить в «Артефакты».

Матвей прищурился, складывая воедино детали.

— Значит, она действительно уникальна, — сказал он медленно, будто самому себе, и снова кивнул, уже в задумчивости. — Хоть теперь ясно, почему её внесли в базу. И почему информация внезапно исчезла.

Сухов отмахнулся, как будто хотел стряхнуть с пальцев крошки чужой паранойи.

— Да ясно-то теперь, может, и ясно… Только жалко. Чёрт возьми, ты сам говорил — она видит. С рождения. Как она вообще просочилась мимо радаров? Мы ж не для красоты здесь сидим.

Могилов подошёл ближе и опёрся руками о край стола.

— Видит. Всё, что скрыто. Паранормальное. Порождения Пустоты, низших, старших. Жнецов. Сущности. Сама не знает почему, но видит отчётливо. Это не дар — это проклятье. Или… особенность. Может, родословная у неё не совсем человеческая. Я поручил ребятам пробить по полному пакету: приёмные родители, биологические, медкарты, ДНК, всё.

Сухов усмехнулся, в его голосе сквозила горечь: