Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 23 – Виктория Рогозина

Но… попасть в базу Управления не под силу простому смертному. Никому. Ни гению, ни безумцу, ни гению-безумцу. Это было аксиомой.

И всё же она там была. И сама себя оттуда удалила.

— Зачем? — спросил он наконец, не спуская с неё взгляда.

Варвара на мгновение замолчала. Откинулась на спинку кресла и посмотрела вверх, будто искала ответ в трещинах на потолке.

— Потому что меня не должно быть в этой чёртовой базе, — спокойно сказала она, не глядя на него. — Я не умирала. Я не продавала душу. Я просто… оказалась там. Благодаря одному человеку.

Голос её оставался спокойным, но в нём появился едва различимый надлом. Как будто под поверхностью ровных слов затаился ураган боли, обиды и ярости.

— Он получил всё, подставив меня. А я осталась никем. И теперь должна платить. Только вот платить я не собираюсь. Не за чужое.

— Кто? — резко спросил Могилов, подаваясь вперёд. Он чувствовал, как сжимается воздух между ними. Истина была близко.

Но Варвара лишь покачала головой. Медленно, твёрдо. Её глаза вновь встретились с его взглядом.

— С этим человеком я разберусь сама. Лично. Без твоей помощи, Могилов.

Он нахмурился. Встал, не спуская с неё взгляда, и поднял правую руку. В воздухе, словно подчиняясь невидимому приказу, завыл и закрутился маленький смерч — черный, плотный, мерцающий молниями. Он жил, как зверь, и жаждал. Его хватало, чтобы оборвать чью-то жалкую земную нитку в одно касание.

— Ты понимаешь, что я могу покончить с тобой прямо сейчас?

Он сказал это холодно, сдержанно, без пафоса. Просто как факт.

Но Варвара не вздрогнула. Не отшатнулась. Даже не моргнула. Она смотрела прямо на смерч — и в её серо-зелёных глазах не было ни капли страха. Только упрямство. И что-то ещё… усталое, как у тех, кто давно уже жил за гранью страха.

— Можешь, — ответила она тихо. — Но не сделаешь.

Могилов опустил руку. Смерч погас, растворившись в воздухе, оставив после себя только холод и напряжение.

Эта ведьма действовала ему на нервы. Но, черт возьми, он не мог заставить себя уйти.

Матвей подошёл медленно, почти бесшумно. Его шаги отдавались в комнате только едва уловимым шелестом — тенью присутствия. Он навис над Варварой, уперевшись руками в подлокотники её кресла. Пахнуло холодом загробья и чем-то другим — старым, древним, неуловимо опасным.

— Как ты видишь потустороннее? — медленно, с нажимом спросил он.

Варвара не отводила взгляда. Его голос, глухой и бархатный, снова пробрал её до мурашек. Слишком близко. Слишком.

Флюиды вновь сработали. Она прикусила губу, глаза блеснули — не страхом, а сдерживаемым порывом. Тихо, почти выдохом, она произнесла:

— Я не знаю. Всегда видела.

Матвей прищурился, изучая её. Искал — дрожание в голосе, бег глаз, неестественную мимику. Но… нет. Она говорила правду. Странную, непроверяемую, но — правду.

Её взгляд скользнул по его лицу. Линия скулы, изгиб губ, жёсткий подбородок. Варвара нервно облизнула губы и чуть подалась вперёд — словно хотела сказать что-то, признаться, прикоснуться. Но тут же отшатнулась, будто испугалась собственных мыслей.

Матвей чуть отпрянул, давая ей пространство. Он чувствовал, как его собственное напряжение, нарастающее с каждой секундой, передалось ей. Переплетение влечения, раздражения и профессионального недоверия. Смесь, от которой кружилась голова и хотелось всё оборвать — или довести до конца.