Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 22 – Виктория Рогозина

Парфюм. Лёгкий, пудровый, с нотами ванили и перца. И запах табака на коже, будто только что потушенная сигарета оставила в воздухе свой прощальный шлейф. Всё это было опьяняющим коктейлем, слишком живым, слишком человеческим.

Матвей наклонился ближе, почти касаясь её губ своими. Он чувствовал её дыхание — неровное, будто и правда было что скрывать.

— Откуда тебе известно о жнецах? — спросил он негромко, вкрадчиво. Голос его был шелковым и опасным, как лезвие под бархатной тканью.

Варвара не отшатнулась. Лишь прищурилась и, наклонив голову набок, будто бы обдумывала, стоит ли говорить.

Она знала: отвечает — и что-то теряет. Умолчит — и начнётся совсем другая игра.

— И что поменяется, если я отвечу? — Варвара склонила голову набок, пристально глядя на него. В её взгляде не было страха. Лишь интерес, смешанный с усталостью — будто она давно знала, к чему всё ведёт.

Матвей не ответил сразу. Он смотрел в её глаза — потемневшие, серо-зелёные, в которых будто плескалось вино на грани разлития. Там было всё: упрямая воля, застывшее желание и то самое странное, непонятное чувство, которое он пытался игнорировать со дня их первой встречи.

Он медленно наклонился, сократив между ними остатки расстояния. Тёплое дыхание коснулось её щеки. Его голос стал бархатным, едва слышным шёпотом, из тех, что проникают под кожу:

— Я дам тебе то, в чём отчаянно нуждается твоё тело.

Он скользнул губами по её шее, ощущая мягкость кожи, аромат, едва уловимое дрожание. Варвара запрокинула голову назад, её губы приоткрылись. Сердце Матвея бешено застучало. «Попалась,» — мысленно отметил он, торжествуя.

И тут… Резкий удар. Коленом. В пах. Мир качнулся, оборвался, схлопнулся в узкую воронку боли. Матвей отшатнулся, скривившись, схватившись за уязвлённое и покалеченное «самолюбие». В ушах звенело, дыхание перехватило, а перед глазами замелькали пятна.

— Надеюсь, ты больше не будешь использовать нечестные методы, — спокойно проговорила Варвара, отходя к креслу и небрежно в него опускаясь. Она закрутила прядь волос на палец, будто бы ничего и не произошло.

Матвей, сохраняя видимость достоинства, тяжело сел напротив, стараясь не выдать боль, расползающуюся по телу тупым гудящим эхом. Внутри он уже двадцать раз разорвал её на куски. Отбросил все правила. Прижал, связал, заставил говорить. Но снаружи — лишь лёгкий прищур и выражение сосредоточенного ожидания.

И тогда она — зараза такая — вдруг широко улыбнулась. Так, как улыбаются дети, готовые рассказать самую страшную тайну в мире.

— Никакого секрета нет. Я просто знаю о вас, жнецах. И обо всей этой вашей нечисти. Просто вижу. Всегда видела. Вот и всё.

Матвей скрипнул зубами. Он был готов к чему угодно. К скрытым печатям, к древним клятвам, к вмешательству высших сил. Но не к этому. Простой ответ, брошенный с таким весельем, с такой лёгкостью, будто речь шла о любимом вкусе мороженого.

Эта ведьма выводила его из себя с ужасающей эффективностью.

— Ты лжёшь, — тихо, почти устало сказал Могилов, вглядываясь в её лицо.

— Лгу. И что? — Варвара расправила плечи, её голос стал резче, с вызовом. — Что ты мне сделаешь, Матвей Денисович Могилов?

Он усмехнулся, холодно и без радости. Откуда она знает его полное имя? Откуда знает, как работает система? Теперь всё становилось на свои места. Взлом — её рук дело. Не кто-то извне, не потерянная душа в поисках вечности, а она. Варвара Моревна. Девчонка с рыжими волосами, в байкерской куртке и с дерзкой ухмылкой. Программист, которого не зря занесло в байкерский клуб, и уж точно не случайно выбравшего профессию, связанную с кодами и алгоритмами.