Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 21 – Виктория Рогозина

Варвара нахмурилась, подбородок её вздёрнулся с вызовом.

— Тебе мало было в прошлый раз?

Могилов усмехнулся, лениво, словно её вопрос был шуткой. Он медленно подошёл ближе, в глазах плясали тени.

— Желание прибить тебя, если честно, выросло в разы.

Он склонил голову набок.

— Но пока я пришёл лишь поговорить.

— Мне не о чем разговаривать со жнецом, — бросила Варвара резко, уже поворачиваясь к тумбочке. Он почти сразу понял — там было что-то. Нож? Талисман? Или что похуже?

Она дернулась — но он был быстрее. Рывок, сильные пальцы сомкнулись на её запястьях, и Варвара, зашипев от возмущения, оказалась прижатой к кровати. Матвей не бил, не душил, не угрожал — но держал крепко, с такой силой, которая давала понять: сопротивление бессмысленно.

— Всего лишь разговор, — бархатно, почти ласково прошептал он ей на ухо, выпуская силу.

Волна странного жара скользнула по телу Варвары. Он ощущал, как её пульс участился, дыхание стало неровным, хрипловатым, но не от желания — от внутренней борьбы. Она была сильной, очень сильной, и пыталась отстраниться не только телом, но и разумом. Это была реакция не женщины на мужчину, а воли на чужое вмешательство.

Могилов задержал взгляд на её лице. Черты — упрямые, нежные, резкие. Странное сочетание. В этой девушке было что-то необъяснимо живое, упрямое, яркое. Он мог бы — при других обстоятельствах — даже заинтересоваться ею… по-настоящему. Но не сейчас.

Он отпустил её руки, выпрямился, сделав шаг назад, позволяя ей сесть. Варвара размяла запястья, в её глазах горело нечто опасное. Но она молчала.

— Ну вот и чудно, — спокойно сказал Могилов, будто ничего и не было. — А теперь поговорим, Варвара Моревна. Ты ведь знаешь, кто я. Но у меня есть ощущение, что ты знаешь куда больше, чем должна. И уж точно — не от баловства. Так что… расскажи-ка мне, с кем ты связалась и почему из базы исчезла твоя душа.

Он говорил тихо, ровно, но в воздухе повисла угроза. Варвара прищурилась, в её взгляде мелькнуло что-то хищное.

И началась игра — на тонких нервах, на острых словах.

Варвара молчала. Ни дерзости, ни страха — лишь выжидательная тишина, почти насмешка в уголках губ. Она медленно встала с кровати, не глядя на Могилова, и потянулась, подняв руки вверх. Ладони её лениво сомкнулись над головой, хрустнул позвоночник — и на пару секунд в комнате повисла тишина, в которой были и вызов, и полное пренебрежение.

Матвей проводил взглядом плавную линию её силуэта, и нехотя, словно отмечая что-то постороннее, подумал: «Фигура у неё, черт возьми, хорошая.»

Он не шелохнулся, лишь чуть подался вперёд, глаза его сузились.

Варвара подошла ближе. Медленно, почти кошачьей походкой, останавливаясь на грани личного пространства. Её губы тронула едва заметная, лукавая улыбка.

— Только попробуй ещё раз ударить в пах, — негромко бросил Могилов, без особого раздражения, но с той ноткой, за которой обычно следовало что-то резкое.

Варвара тихо рассмеялась, легко, будто в ответ на шутку, и остановилась совсем рядом.

— А что ты хочешь узнать, жнец?

Он посмотрел на неё сверху вниз. Давление не ослаблял — наоборот, нарастал тончайший, почти неощутимый ток силы. Энергия, что тянулась из глубин его сущности, скользила к ней, обволакивая, проникая под кожу. Он чувствовал: сердце её бьётся чаще. Возбуждение росло, едва уловимое, но настоящее. И было вызвано не только инкубной природой Матвея, но и внутренним напряжением — дерзкой игрой двух сильных личностей.