Книга Цвет греха. Белый, страница 184 – Александра Салиева

— Мама! Мама! Мама! — доносится с той стороны двери посреди спальни, полное отчаяния. — Филипп выбросил из окна Гектора! И папы нигде нет, чтобы он ему треснул! Мама! Мама!

Голос нашей шестилетней Софи приближается угрожающе стремительно, и я возношу мысленную молитву предусмотрительности Айзека, когда вместе с последними словами дочь пытается ворваться в ванную, точно зная, что я там, но у неё это не получается, поскольку дверь заперта изнутри. Хотя, как вспоминаю об этом, так и забываю на время, сжимаю плечи супруга немного иначе и вопросительно смотрю на него с ноткой укора:

— Чтобы ты треснул Филиппу?

Но и у него есть что с меня спросить:

— Кто такой Гектор?

Пауза. Я начинаю поправлять своё платье, которое непонятно в какой момент оказывается не только задрано до талии, но и частично снято сверху. Мы оба молчим и смотрим друг на друга, пока Софи предпринимает ещё несколько попыток попасть в ванную вместе с новыми воплями призыва о помощи.

— Гектор — это та золотая рыбка из аквариума, у которой плавник повреждён, — обозначаю я задумчиво.

— На прошлой неделе Кай заявил обоим своим сыновьям, что я могу побить кого угодно, поэтому им стоит хорошо себя вести, Софи это запомнила и теперь каждый раз использует, чуть что, — поясняет и Айзек, с сожалением отстраняясь. — Разве эту рыбку ещё вчера не звали Ирма? — добавляет с сомнением, помогая мне разобраться с подобающим видом платья.

— Ага. А утром Ирма стала Гектором. Ты всё пропустил, — усмехаюсь я в ответ, а дальше продолжаю уже гораздо громче и не для него: — Я сейчас выйду, радость моя, подожди меня там минутку, пожалуйста!

Софи перестаёт трясти дверную ручку и пинать в полотно ногой, а я и правда укладываюсь в минуту, вот только, едва становится известно, что папа нашёлся, моя помощь ей уже не нужна. Забравшись к Айзеку на руки, пока мы идём к лестнице, а потом спускаемся по ступеням вниз, дочь в самых эмоциональных красках рассказывает о том, как ни в чём не виноватая она играла в саду в догонялки с Джертом — первенцем Адема, вследствии чего и пострадал оставленный без присмотра в нашей гостиной бедолага Гектор, которого коварно похитил Филипп — старший сын Кая. Лично я начинаю оценивать ситуацию иначе ещё на фразе: «Я не виноватая, я просто играла с Джертом и совершенно ничегошеньки не сделала Филиппу…», прекрасно зная, что в таком случае Софи точно что-то натворила, а Филипп ни за что бы не обидел её, если только она не обидела его первой, причём очень сильно. Просто оба семилетних мальчишки обожают её до такой степени, что часто эта их привязанность к Софи начинает граничить с ревностью, а потом случаются вот такие вот аварийные ситуации, как с рыбкой. Но Айзек всё равно слушает дочь на протяжении всего её рассказа очень внимательно, с самым сосредоточенным видом, время от времени задавая ей уточняющие вопросы, под конец торжественно обещая разобраться во всём, чем и заслуживает чуть ли не сотню поцелуев в обе щёки наравне с крепкими объятиями за шею. И если честно, это и есть самое основное, что ей требуется. Чтоб любимую папину принцессу как следует выслушали, поняли, а затем пожалели и посочувствовали, ведь к тому времени, как мы оказываемся на улице, выясняется, что Гектор давно спасён Эвой и возвращён в родной аквариум, а Филипп и Джерт успевают не только поругаться, но и подраться между собой. А папина принцесса у нас, между прочим, не только впечатлительная и чувствительная, но и очень добрая. Заметив ссадины на чужих коленках и парочку наливающихся синяков, Софи тут же забывает про все свои обиды и спешит пожалеть сперва Филиппа, затем и Джерта. И если поначалу они оба сидят у бассейна на разных концах одного шезлонга и обиженно поглядывают друг на друга исподлобья, то против объединяющих обнимашек моей восхитительной голубоглазой дочери недаром ещё никто не устоял, даже самый суровый в мире старший лейтенант Теодор Хорн, с её лёгкой руки примирившийся с тем, что я замужем за Айзеком, которого он до сих пор недолюбливает (потому что так и не простил нам обоим моё фальшивое похищение со свадьбы), но зато научился это тщательно скрывать, особенно в присутствии своей драгоценной племянницы.