Книга Цвет греха. Белый, страница 179 – Александра Салиева

Вот эту вот гадость Анна пыталась вколоть моей жене⁈

И непременно вколола бы, если б я не успел…

Кусочки пазла той реальности, о которой не хочется, но приходится размышлять, складываются в моей голове один за другим сами собой, пока я разворачиваюсь к замершей с чистым ужасом в глазах Нине.

— Айзек… — срывается с её уст едва слышное.

Да и кому нужна громкость?

Уж точно не мне.

Единственное, в чём я сейчас нуждаюсь — прижать её к себе крепко-крепко, с шумом втянуть родной запах волос, уткнувшись носом в светлую макушку, и как следует хорошенько её осмотреть, чтобы удостовериться в том, правда ли она цела и не пострадала. Одна мысль о том, что я поспешил с выводами и в таком случае вполне возможно, что что-либо упустил, приводит в ярость, только на этот раз если на кого-либо и стоит злиться, так лишь на себя самого. Я и злюсь. Особенно остро, когда слышится тихий девичий всхлип, от которого у меня всё нутро сдавливает.

— Всё, солнце моё, уже всё, — шепчу тихо и глажу её по волосам, чувствуя себя последним кретином, который не знает, какие слова было бы гораздо правильнее подобрать. — Закончилось. Теперь всё будет хорошо.

Я повторяю одно и то же несколько раз, прежде чем она кивает и цепляется за мои плечи с таким отчаянием, словно в этом отчаянии есть всё, что мне ещё следует знать. На ней нет одежды и даже нижнего белья, оно валяется на полу полностью разодранное, но я не спрашиваю, в чём причина, перевожу взгляд на Марка, который по-прежнему не шевелится, и понимаю, что он вовсе не дышит. Сам тоже пропускаю вдох. Мне требуется ещё несколько секунд, чтобы добавить ко всему прочему новый пункт в перечне произошедшего в этой спальне, а затем я аккуратно прикрываю свою жену найденной тряпицей с пёстрым маковым орнаментом.

— Думаю, тебе стоит вызвать скорую. Анна ещё может быть жива, — едва различимо произносит Нина.

Она права: и в том, что младшая Янг ещё не отошла в мир иной, и в том, что мне следовало бы позаботиться о том, чтоб она не сдохла, несмотря на то, что примерно того же она желала Нине и мне, учитывая яд. Как минимум потому, что мне есть за что с неё спросить, и я намерен воспользоваться своим правом по полной. Хотя и тогда не особо спешу, когда всё же достаю мобильник из заднего кармана и сообщаю, кому надо. Следом так же вызываю полицию. Как только я всё это делаю, я точно знаю, у нас едва ли остаётся пятнадцать-двадцать минут наедине, следует использовать каждую минуту, пока ещё возможно.

Первым делом уношу свою жену подальше от этих двоих психов. Спускаюсь вниз, на улицу, к оставленной там машине вместе с ней на руках, продолжая всё это время крепко прижимать к себе, не в силах ослабить объятия.

— Мы не можем прямо сейчас отсюда уехать. Потерпи немного, ладно? — оправдываюсь, когда усаживаю девушку на пассажирское сиденье.

— Ладно, — улыбается немного устало она в ответ.

Дверцу не закрываю, опускаюсь на корточки рядом с ней, аккуратно сжимая хрупкие пальчики в своей ладони, и вновь смотрю на неё. На моём языке до сих пор вертится тысяча вопросов, и я не знаю, с какого из них стоит начать и стоит ли вообще, может быть стоит дать ей больше времени и тогда она сама всё расскажет, когда будет готова. Но сообщение Данте я точно пишу. Ничего такого особенного. Простое и понятное лишь ему: «И правда тварь», а после переключаюсь на то, чтобы начать с себя: