Книга Цвет греха. Белый, страница 183 – Александра Салиева

На него больше не смотрю, а если бы и смотрела, то вряд ли бы видела, потому что в моей голове слишком ярко мелькают ассоциативно вызванные образы будущей адской боли при родах, депрессии от вида растяжек и целлюлита по всему телу, а ещё десятки или сотни бессонных ночей, бесконечное множество мокрых пелёнок и грязных подгузников, режущихся зубов и ручьи детских слёз, в которых захлебнётся мой многострадальный мозг. Нет, на самом деле я точно знаю, что «радости» материнства заключаются также во многом другом, и хорошего всегда намного больше, чем того, о чём я размышляла, но конкретно здесь и сейчас я почему-то могу думать лишь о подобных моментах.

И ладно бы только это!

Пока я зависаю в своих противоречивых раздумьях, Айзек ловко присваивает тест, после чего… вышвыривает его в мусорку.

— Ну и не смотри тогда, — поясняет свой поступок.

Да с таким обыденным видом, словно не делает ничего из того, чему стоило бы удивиться. У меня на это челюсть отвисает так низко, что я здорово рискую её вовремя не поймать, как отвалится.

— Эм… — растерянно смотрю вслед выброшенной вещице, — а тебе самому не интересно? — озадачиваюсь.

И напрасно.

— Я и так знаю ответ, — улыбается Айзек.

— Как это? — прищуриваюсь, глядя на него с подозрением.

Ну не мог он никак подсмотреть до того, как избавился от теста! И тогда… как? А оказывается, очень просто:

— Не уверен, что у нас есть достаточно времени, чтобы это обсудить, но давай попробуем, — милостиво сообщает он мне.

Его ладони вновь ложатся на мои бёдра, только на этот раз для того, чтобы приподнять меня выше и усадить на край столешницы, потому что так Айзеку гораздо удобнее вклиниться между моих ног, сократив дистанцию между нами до самого минимума, а мне слишком интересно, что будет дальше, чтобы возражать против такого самоуправства, хотя по-хорошему как минимум одному из нас в самом деле стоит вернуться на улицу к нашим гостям.

— Вот здесь всё стало гораздо чувствительнее, и это длится где-то около восьми недель подряд, — продолжает мой муж тихим искушающим полушёпотом, плавно сместив свои руки от моих бёдер вдоль талии и так до самой груди, сперва ласково задевая вершины, а затем собственнически обхватывая оба полушария, словно его ладони теперь моё новое бельё. — А вот тут твёрже, — отпускает мою грудь, чтобы неторопливо двинуться обратно вниз, на этот раз задержавшись в районе моего живота, после чего вернуться к бёдрам, с таким же ласковым и соблазняющим мой рассудок полушёпотом выдыхая мне прямо в губы: — И чуть шире вот здесь. Знакомые симптомы?..

— Ты только что сказал, что я потолстела?

— Тебе показалось, любимая. Разве я могу?

Наверное, это не всё, что он мог бы рассказать об изменениях в моём абсолютно точно беременном теле, вот только все его возможные слова уступают глубокому жадному поцелую, от которого кружится моя голова и исчезает ощущение течения времени. Я цепляюсь за его широкие сильные плечи и жажду до дрожи, чтобы мы были ещё ближе друг к другу, чтоб никаких преград совсем не осталось, стараясь не обращать внимания, как одна за другой, случайно сметённые нами и уже не особо нужные коробочки с тестами сваливаются на пол, когда мои колени разведены шире, а подол платья задран до самой талии, чтобы…