Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 54 – Ираида Серова

— Соня... Ты серьезно? Ты не шутишь? — его голос дрогнул от нежности, которой он никогда раньше не позволял себе проявлять так открыто.

— Я совершенно серьезна, Ваня, — улыбнулась она сквозь внезапно нахлынувшие слёзы абсолютного счастья. — У нас будет маленькая Лебедева. Или маленький Лебедев. И он родится в мире, где ему больше никогда не придется бояться теней, прятаться или мстить. У него будет самая прекрасная жизнь и самый храбрый отец во всей России.

Ваня медленно опустился на колени прямо перед ней на доски террасы и прижался лбом к её животу, закрыв глаза. Весь мир вокруг перестал существовать. Не было больше шахт, крови, судов и врагов. Была только эта женщина и это хрупкое будущее, за которое он готов был умереть тысячу раз. Война закончилась. Начиналась Жизнь. Над лесом медленно поднималась первая звезда, ознаменовывая начало их общей, бесконечной вечности.

Логово Петрова располагалось в старом заброшенном хладокомбинате на самой окраине Москвы. Вокруг высились сугробы из серого, грязного снега, а в воздухе застыла такая мертвая тишина, что казалось, само время здесь остановилось. Соня медленно толкнула тяжелую дверь автомобиля. Её каблуки с противным, режущим слух скрежетом вонзились в ледяной наст. Она сменила роскошное вечернее платье на облегающий плащ из черной лакированной кожи, который стягивал её тело, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, к которому когда-то так жадно прикасался Ваня. Серебристый металлический пояс на её талии холодно блеснул в бледном свете луны, напоминая лезвие ножа.

— Я пришла. Отпусти ребенка, — Соня толкнула массивную, изъеденную ржавчиной железную дверь.

Внутри склада плыл густой белый туман. Холод мгновенно вцепился в её обнаженную шею, заставляя кожу покрыться мурашками. Петров сидел на облезлом деревянном стуле в самом центре зала, лениво потягивая водку прямо из горлышка. На его старческом лице застыла тошнотворная, плотоядная ухмылка. Соня подняла взгляд и её сердце пропустило удар: маленький мальчик, так пугающе похожий на Ваню, висел вниз головой на стальном крюке под самым потолком. Его лицо было бледным, почти синим от невыносимого мороза.

— Соня, ты всегда была храброй игрушкой, — Петров тяжело поднялся, и в его глазах вспыхнул опасный, безумный огонек. — Этот ублюдок Ваня разрушил всё, что я строил десятилетиями. Я хочу, чтобы он своими глазами увидел, как его единственная слабость и его хваленая наследница сдыхают в этой ледяной дыре.

— Если ты тронешь его хоть пальцем, я сожгу оригиналы всех прав на добычу! — Соня выхватила из внутреннего кармана пачку документов. Её пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от дикого, парализующего страха.

В этот момент тишину разорвал яростный рев форсированного двигателя. Черный бронированный внедорожник, словно разъяренный зверь, протаранил стену хладокомбината. Кирпичная крошка и куски бетона разлетелись во все стороны, заполняя пространство пылью. Ваня выпрыгнул из машины еще до того, как она окончательно замерла. Он не чувствовал боли, хотя его черная рубашка была насквозь пропитана свежей кровью в районе бока. Ткань прилипла к его телу, отчетливо обрисовывая каждую мышцу его стального пресса, словно высеченного из дикого камня.