Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 147 – Ираида Серова

Соня не стала ждать. Понимая, что это её единственный шанс, она схватила с пола оброненный армейский нож и, спотыкаясь, выбежала из покоев. Она неслась по бесконечным коридорам, её босые ноги обжигала холодная плитка, а сердце колотилось в горле, словно пойманная птица.

В резиденции взвыли сирены. Соня бежала по темным лестницам, ведущим в самые низы — туда, где пахло сыростью, плесенью и железом. Её нежные ступни были изрезаны в кровь об острые края камней, оставляя за ней цепочку алых следов, похожих на лепестки роз на сером бетоне.

— Ваня! Ваня, отзовись! — кричала она, захлебываясь в рыданиях.

Наконец, она ворвалась в сектор водяных карцеров. В тусклом свете аварийных ламп она увидела его. Ваня (Ваня) висел на ржавых цепях, его голова бессильно опустилась на грудь, а грязная вода уже доходила ему до подбородка.

— Со... Соня? — Ваня с трудом приоткрыл заплывший глаз. Увидев её тонкую фигуру в промокшей черной шелковой рубашке, он на мгновение пришел в себя. — Уходи... Глупая... Это его охотничьи угодья... Беги отсюда...

— Я не уйду без тебя! Мы заберем нашего сына и исчезнем! — Соня в исступлении начала ковырять ножом замок кандалов. Её пальцы были содраны в кровь, но она не чувствовала боли.

В тот момент, когда замок с лязгом поддался, в глубине коридора раздался тяжелый, размеренный звук шагов. Клац. Клац. Этот ритм был слишком знаком.

Из тени медленно вышел Николай. Он больше не был похож на того элегантного генерала. Его торс был обнажен, по коже змеились жуткие темно-красные вены, а глаза светились багровым пламенем первобытного хищника. Он излучал такую мощь, что вода в карцере начала мелко вибрировать.

— Я предупреждал тебя, Соня. В этом мире нет места, где ты могла бы спрятаться от меня, — его голос теперь звучал как многослойный рык, в котором слились голоса зверя и человека.

Николай одним ударом ноги выбил нож из рук Сони, прижимая её к мокрой стене рядом с полуживым Ваней. На его лице застыла маска торжествующей жестокости.

— Раз уж вы так жаждете быть вместе, я исполню ваше желание. Вы сгниете в этой яме, глядя в глаза друг другу, пока смерть не заберет вас обоих, — прорычал он, протягивая руку к её горлу.

И в этот миг из самого темного, дальнего угла подземелья, из скрытой ниши, раздался пронзительный, чистый и требовательный крик новорожденного ребенка.

Николай замер. Его искаженное яростью лицо мгновенно побледнело, а в багровых глазах впервые за всю жизнь проступил первобытный, леденящий душу страх.

Воздух в водяном карцере, казалось, окончательно застыл, превратившись в плотную, липкую субстанцию. Лишь капли воды, срывавшиеся с проржавевших решеток где-то наверху, нарушали тишину своим тяжелым, монотонным «кап... кап...». Но этот звук мгновенно померк, когда из глубины теней раздался пронзительный, детский крик. Он был тонким, но обладал такой невероятной силой, что в одно мгновение сорвал с Николая (Николай) его маску всесильного тирана.

Соня (Соня) замерла. Кровь в её жилах застыла, а сердце, казалось, на мгновение перестало биться. Этот крик... Она узнала бы его из тысяч других. Это был голос её ребенка, её маленького сына, которого у неё отняли и которого она считала потерянным навсегда.