Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 144 – Ираида Серова

— В моем присутствии не смей произносить имя этого мусора, — его голос был низким, вибрирующим от скрытой угрозы. Он смотрел на неё сверху вниз, как хищник на запертую в углу добычу. — Нейтрализатор в твоей крови уже выведен лучшими военными врачами. Теперь тебе стоит подумать о том, как ты будешь благодарить своего спасителя.

— Благодарить? — в глазах Сони вспыхнула искра отчаянного сарказма. — Ты запер своих братьев в подземелье, уничтожил лекарство и ждешь от меня признательности? Ты такой же демон, как и они, только в чистой форме!

— Лекарство? — Николай вдруг усмехнулся, и эта улыбка была полна пугающей агрессии. Он поставил стакан на тумбу и медленно провел указательным пальцем по её дрожащим губам, заставляя Соню замереть. — Если ты о тех жалких химикатах из лаборатории, то у меня их целые склады. Но если ты хочешь, чтобы твой Ваня дожил до рассвета, Соня... тебе придется стать очень послушной девочкой.

Он резко схватил её за талию и притянул к себе. Соня почувствовала его грудь, твердую как гранит, и ту самую ауру абсолютного доминирования, перед которой хотелось либо бежать, либо подчиниться.

Николай достал из кармана миниатюрный пульт и нажал на кнопку. Огромный экран на стене мгновенно ожил. На нем Соня увидела Ваню: он висел на цепях в мрачном, сыром подвале, и грязная вода уже доходила ему до груди.

Николай склонился к самому уху Сони, обжигая его своим дыханием, и прошептал:

— Поцелуй меня. И если этот поцелуй мне понравится, я отключу высокое напряжение, которое сейчас подается в воду этого карцера.

Сердце Сони (Соня) словно пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. На экране монитора Ваня (Ваня) выглядел как поверженный титан. Его бледный профиль, на котором запеклись капли лазурной крови, казался высеченным из мертвого камня. Грязная, ледяная вода в подвале уже коснулась его подбородка, а электрические контакты, прикрепленные к его вискам, зловеще мерцали в полумраке.

— Нет… Прошу тебя, Николай, выключи это! — голос Сони сорвался на надрывный шепот, в глазах закипели слезы отчаяния.

Николай (Николай) оставался непоколебимым. Он напоминал хищника, который загнал жертву в угол и теперь с холодным любопытством наблюдает за её агонией. Его пальцы, пахнущие дорогим табаком и оружейным маслом, зарылись в её густые золотистые волосы, силой заставляя её смотреть на экран.

— Твой выбор, Соня. Его жизнь или твоя гордость. Стоит ли твоя «верность» того, чтобы он прямо сейчас превратился в обугленный кусок мяса? — Его голос был ровным, лишенным сочувствия, что пугало больше любого крика.

Соня зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся обжигающие слезы. Она была сломлена. Её пальцы, дрожащие и слабые, медленно поднялись и легли на широкие, обтянутые белым шелком плечи генерала. Она чувствовала под ладонями его твердые, как сталь, мускулы. Преодолевая тошноту и собственное сопротивление, она потянулась к его губам.

В ту секунду, когда их губы соприкоснулись, дыхание Николая мгновенно стало тяжелым и прерывистым. Он не собирался довольствоваться её робким, вынужденным прикосновением. Его рука, лежащая на затылке Сони, сжалась, фиксируя её голову, и он обрушился на её рот с яростью завоевателя.