Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 146 – Ираида Серова

Он рывком подхватил её на руки. Соня вскрикнула, почувствовав его сокрушительную мощь. Николай понес её вглубь покоев, прямиком в огромную ванную комнату, облицованную черным матовым мрамором. Он швырнул её на край широкой чаши и повернул кран. Струи ледяной воды мгновенно ударили по её телу, пропитывая тонкий шелк.

Вода быстро сменялась паром, заполняя пространство густым туманом. Черная рубашка, насквозь промокшая, облепила тело Сони, словно вторая кожа, выставляя напоказ каждую линию, каждую дрожь её израненной души. Белая рубашка Николая тоже стала прозрачной, обнажая его грудь, покрытую сетью шрамов от пуль и осколков. Это были не те шрамы, что у Вани — это были отметины выжившего в аду командира, медали, выжженные самой смертью.

— Отмойся, — Николай прижал её к краю ванны. Он схватил губку и начал с почти грубой настойчивостью тереть её кожу, словно пытаясь физически стереть само присутствие Вани, его запах и его прикосновения. — Терпеть не могу, когда на моих вещах остается вонь бродячих псов.

Соня отчаянно боролась, брызги воды слепили её, мешая дышать. Она чувствовала его обжигающее, прерывистое дыхание у самого своего виска. Власть, которую он излучал, была абсолютной, она давила на неё, парализуя волю.

— Ваня... он знал, что такое любовь... А ты лишь вор, крадущий чужие чувства! — Соня выплюнула эти слова ему в лицо, надеясь нанести ответный удар.

Пальцы Николая мертвой хваткой вцепились в её тонкую талию. Он прижал её к ледяной стене из мрамора, его тело, горячее как раскаленная сталь, лишило её последнего пространства. Его голос стал низким, опасным шепотом, пробирающим до костей:

— Любовь? Это сказка для слабых, Соня. Я научу тебя тому, что такое истинная одержимость Лебедева. Ты забудешь, как дышать, думая о ком-то другом.

В тот момент, когда Николай, окончательно потеряв контроль от её дерзости, сорвал с неё мокрую ткань, тяжелая потайная дверь ванной содрогнулась от мощного удара и слетела с петель. На пороге появился Александр. Он был весь в крови, его глаза налились багровым пламенем, а в руке он сжимал шприц с темно-синим составом.

— Николай, ты решил забрать наш общий плод себе? — прохрипел Александр с безумной ухмылкой. — Тогда мы все вместе сгорим в этом аду! Сегодня сыворотка решит, кто из нас достоин жизни!

Горячий пар в ванной мгновенно рассеялся, вытесненный ледяным дыханием надвигающейся смерти. В узком пространстве между зеркалами и мрамором вспыхнула яростная схватка между двумя братьями — оригиналом и его извращенным подобием.

Александр (Александр), несмотря на тяжелые раны, казался воплощением самого безумия. Очевидно, он ввел себе какой-то запрещенный стимулятор, который превратил его движения в серию молниеносных, нечеловеческих бросков. Николай (Николай) был вынужден одной рукой прикрывать дрожащую Соню (Соня), а другой — блокировать смертоносные выпады брата.

— Беги! Слышишь, Соня?! Вниз, в подземелье! — проревел Александр. В тот миг, когда тяжелый кулак Николая обрушился на его ребра, он, извернувшись, с диким оскалом вонзил иглу шприца прямо в яремную вену старшего брата.

Николай издал рев, от которого, казалось, задрожал сам фундамент резиденции. Будучи идеальным генетическим прототипом, он отреагировал на концентрат сыворотки в сотни раз мощнее, чем Ваня. Его кожа мгновенно стала багровой, мышцы начали чудовищно раздуваться, разрывая остатки белоснежной рубашки. Невидимая ударная волна, рожденная его яростью, отбросила Александра в сторону, заставив его пробить собой закаленное стекло душевой кабины.