Книга Притворись моим, страница 6 – Сэлли Собер

Направляюсь в дальний угол, где батя склонился над разобранным двигателем. Его руки — в смазке, взгляд — цепкий, будто сканирует каждую деталь.

— Пришёл? - не оборачиваясь, бросает он. - Давай, помогай. Тут клиент важный, надо успеть до вечера.

— Что конкретно делать? - Подхожу, закатываю рукава.

Батя наконец поворачивается, окидывает меня оценивающим взглядом — не как сына, а как помощника.

— Смотри сюда, - указывает на блок цилиндров. - Надо проверить зазоры, потом соберём обратно. Делаешь аккуратно, без спешки.

Беру щупы, начинаю работу. Пальцы привычно находят нужные точки, глаза следят за цифрами. В этом процессе есть своя медитация — тишина, нарушаемая лишь дыханием машины и редкими подсказками отца.

Через пару минут ко мне подваливает Лёха, наш старший механик.

— Ну что, студент, как учёба? - ухмыляется, вытирая руки ветошью. - Или ты тут больше любишь тусить?

— И то, и другое, - отвечаю, не отрываясь от работы. - А ты как?

— Да нормально. Вот «мерс» привезли, там коробка капризничает. Может, после этого возьмёшься?

Киваю. Мне нравится этот ритм — когда слова лишние, а дело говорит само за себя. Здесь ценят не слова, а руки, которые умеют работать.

Я остаюсь один на один с двигателем, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит. Здесь, среди железа и масла, всё становится проще. Проблемы — как изношенные детали: их можно заменить, починить, настроить.

И пока пальцы скользят по металлу, в голове тихо звучит мысль: «Вот это — моё».

Ульяна.

Василий забирает меня после пар ровно в три часа дня. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Последнее время отец стал следить за мной ещё больше — словно невидимая сеть стягивается вокруг, ограничивая каждый шаг.

Сажусь в машину, бросаю сумку на соседнее сиденье. Вася, как всегда, молча кивает в зеркало — его лицо непроницаемо, движения выверены. Он не задаёт вопросов, не пытается завязать разговор. Для него я — лишь объект сопровождения, а не живой человек со своими мыслями и переживаниями.

— Сегодня в галерею? - спрашивает он, выруливая с парковки.

Киваю, глядя в окно. Знакомый маршрут: узкие улочки, витрины бутиков, шум проезжающих машин. Всё это кажется декорацией к чьей‑то чужой жизни.

— Или, может, в кафе? - добавляю, скорее из упрямства, чем из желания сменить планы.

Василий мельком смотрит на меня, но ничего не отвечает. Я знаю, что он уже получил чёткие инструкции от отца: куда везти, сколько ждать, когда возвращаться. В этой системе нет места импровизации.

Телефон в кармане тихо вибрирует. Достаю, надеясь увидеть хоть какое‑то сообщение — от кого угодно, лишь бы не чувствовать себя запертой в этом безупречном, но безжизненном расписании. Но это снова уведомление о платеже по премиальной подписке.

— Василий, - начинаю, не отрывая взгляда от экрана, - вы когда‑нибудь чувствовали, что живёте не своей жизнью?

Он снова бросает на меня короткий взгляд, но на этот раз в его глазах мелькает что‑то, похожее на понимание.

— Это не моё дело, - отвечает сдержанно. - Но я знаю, что у каждого своя роль.

— Роль? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. - А если я не хочу играть по чужим правилам?

-Тогда найдите свои, - говорит он просто, словно это так легко.

Молчу. Его слова застревают в голове, пульсируют, как набат. Найти свои правила. Но как, если каждый мой шаг уже расписан кем‑то другим?