Книга Я думала, я счастливая..., страница 68 – Марина Безрукова

Иногда Тамаре казалось, она даже не помнит, как выглядит Николай, он превратился для нее в тень. Очертания еще знакомы, а детали размылись. Лёлька… Здесь сложнее. В последнее время дочь стала чаще присылать ей сообщения, свои фотографии. Несколько раз звонила, но Тамара трубку не взяла. Струсила. Вдруг она опять расскажет ей подробности из жизни своего отца. Может быть, там уже состоялась пышная свадьба, и телефон дочери пестрит фотографиями, на которых чуть смущенный, но еще импозантный Николай нежно целует свою молодую жену, а потом подхватывает ее на руки. Подружки невесты забрасывают их сверху лепестками цветов, а шампанское течет полноводной рекой.

Ох и воображение… Мысли снова вернулись к дочери. Вчера Лёлька прислала фото, которое они сделали в начале осени в театре. В руках программки, а позади сцена и занавес. Спектакль был хороший — веселая, искрометная комедия. Прекрасные артисты, легкий, ненавязчивый сюжет. В антракте пошли в буфет и купили себе по пятьдесят грамм хорошего коньяка. Было так душевно. Тамара с любовью и гордостью смотрела на взрослую дочь и удивлялась, как быстро пронеслось время. Давно ли она приводила маленькую Лёльку на детские спектакли, и та, раскрыв рот, смотрела на сцену, искренне веря во всё происходящее. И вот, перед ней уже молодая красивая женщина, так похожая на нее, и они вместе выпивают терпкий, вязкий «Хеннесси» и беспечно хохочут, обсуждая понравившиеся моменты спектакля. Тамаре тогда показалось, что они так и будут с дочерью подругами, способными всегда поддержать и помочь.

Под фотографией Лёлька прислала лаконичное: «Мам, я скучаю». И сразу сердце дрогнуло и сжалось. Нет, наверное, такого прегрешения, которое бы не простила мать своему ребенку. Материнский гнев, что весенний снег — выпадет и растает. Но пока Тамара не готова к общению. Болит еще ободранная душа, а обида так и не отпускает. Может быть, слишком строго судит? Ведь Лёля не совершила преступления, просто ошиблась. Проявила бестактность и эгоизм. Порой, хотелось ей позвонить и услышать голос, но быстро становилось понятно — еще не время. Внутренний барометр зашкаливает. Разговор сползет на обвинения и получится ссора, а то и вообще будут задавать друг другу дежурные вопросы, старательно обходя болезненную тему стороной.

Время. Только время. В этом Тамара уже убедилась. Конечно, всегда хочется, чтобы плохое прошло побыстрее, но тогда, так же быстро улетучится и хорошее. А Тамара мечтала, чтобы эта необычная весна не кончалась, как можно дольше.

Уже давно в небе смешались бледно-розовые и сиреневые краски. Среди почти прозрачных легких облаков показалось умытое оранжевое солнце. Несколько длинных и уже почти растаявших следов самолетов перечеркнули небо крест-накрест. День будет солнечным и ясным. Усталости от бессонной ночи Тамара не ощущала. Станет совсем невмоготу, вздремнет часик-другой днем. Прямо здесь, на веранде в удобном кресле, которое привез ей недавно Женя. Пусть ее безделье и леность считается лечением от душевной болезни.

Она вспомнила день рождения Жени в маленьком ресторанчике на набережной. Он пригласил только близких друзей. Родители были в отъезде, Женя подарил им поездку по Золотому кольцу.

— Они такие смешные, мои родители… — улыбаясь, говорил Женя. — Всё время за ручку. Не разлей вода. Мама не может усидеть и минуты на месте, а папа ворчит, но всегда идет или едет вместе с ней.