Книга Я думала, я счастливая..., страница 65 – Марина Безрукова

В аптеке было пустынно. Горели ярко освещенные витрины, переливались глянцевыми красками, похожие на конфеты, яркие упаковки. Они словно призваны внушить больному человеку, что у него нет ничего серьезного, и он обязательно поправится, стоит только рассосать вот эту таблетку или проглотить тот порошок. Легкомысленно как-то, несерьезно.

Из-за стекла на Николая пристально смотрела пожилая фармацевт. Мужчина ей казался слишком бледным и взгляд у него загнанный, словно его сильно испугали.

— Что вы хотели, мужчина, — неприветливо спросила она.

К вечеру ноги гудели, как будто по ним проходит электрический ток, еще и покупатели донимают вопросами и просят совета. Как будто она врач! Вот и этот бедолага топчется и наверняка не знает, зачем жена его сюда послала. Николай потер лоб рукой, сердце забухало, напомнило о себе.

— Мне бы таблетки… от сердца, валидол, кажется, рассасывать надо…

— А у врача вы были? — строго задала вопрос аптекарша.

— Нет. Мне не надо. Так, сердце колотится… Вот рассосать бы таблетку и пройдет сразу. У меня уже так бывало, — виновато ответил Николай.

— Бывало, — ворчливо заметила женщина, — всё равно к врачу надо. В вашем возрасте за сердцем следить и следить… а вы всё на самотек, — махнула она рукой.

Николай молча принял ее упреки и лишь извиняюще улыбнулся. Слова про свой возраст попытался пропустить мимо ушей. Какой возраст-то? Всего сорок восемь. А может, и права эта тетка в очках, повидала тут всякого. Потом, как-нибудь потом. Просто устал. И новость о внезапно объявившемся сопернике выбила из колеи. Сейчас не время ему, как старой развалине, по поликлиникам бегать. Соня еще больше нуждается в его помощи. Вот о ком думать надо! Она мать его ребенка. Его сынишки. Он с нетерпением ждал того дня, когда вместе с Сонечкой отправится к доктору и тот, развернув к нему черно-белый экран, покажет малыша и подтвердит, что это мальчик — Максим Николаевич. В руке, наконец-то, оказалась совсем простая упаковка крупных таблеток.

— Вон, посидите там, — указала на небольшую скамейку аптекарша. — Может, давление померить? Аппарат стоит… садись да меряй…

— Спасибо. Я просто посижу немного, — тихо сказал Николай. — Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Всё в порядке. Я немного отдохну и пойду.

Фармацевт ничего не ответила, но посмотрела недовольно и осуждающе. Гудели, пощелкивая лампы на потолке, изнуряющий белый свет резал глаза. Николай откинулся к стене и, причмокнув, стал рассасывать таблетку. Резкий мятный вкус приятно освежал рот. Из своего укрытия с тревогой следила аптекарша: еще не хватало, чтоб его удар здесь хватил! Сердце постепенно застучало ровнее, уши отложило и всё вокруг перестало прятаться в дымке. Николай аккуратно встал, прислушался к себе — ничего. Голова не кружится, в груди не жжет, дыхание ровное. Теперь звонок Соне и прямиком в больницу!

При мысли о Соне впервые не ощутил трепета и нежности в душе, только тяжесть. И хуже того, поселилось недоверие, и снова на правах хозяйки, вернулась ревность. Николай прошел мимо своего подъезда: едкий голосок в голове напомнил, что там, на четвертом этаже ему было тепло, уютно, вкусно, а главное, спокойно. Чувства к Соне затмили такие простые, даже мещанские, радости. А может быть, зря он? Зря не наступил на горло своей песне? Но тут же упрямо покачал головой. Не зря. Отказаться от нахлынувших эмоций, которые окутали его плотным, похожим на шаровую молнию, шаром, было просто невозможно. Представьте себе изможденного, заблудившегося в пустыне, путника. Он пробыл много дней без воды, его губы пересохли и потрескались, а язык распух от жажды, как большая жаба. И вдруг в руках этого несчастного оказалась запотевшая бутылка с ледяной водой. Сможете вы вырвать из его рук источник жизни и обретенного спасения? Никогда! Страдалец будет рычать, визжать, отбиваться, но не отдаст драгоценную свою добычу.