Книга Я думала, я счастливая..., страница 69 – Марина Безрукова

Тамара тоже улыбалась. Они были знакомы, Женя не скрывал ее и не прятал. Лишние вопросы никто ему не задавал, давно уже сын приучил к тому, что в любом случае, поступит по-своему. Что уж они думали на самом деле, Тамара и знать не знала.

— Знаешь, когда мама поздно заканчивала дежурство, отец всегда шел ее встречать. В любую погоду и даже если сильно устал. Все знакомые удивлялись, зачем? Идти-то от больницы до дома каких-то две остановки. Но папа всегда встречал, а мама его всегда ждала.

— Тебе повезло. Здорово, когда такие отношения, — без зависти заметила Тамара.

— Это да, — вздохнул Женя. — Только вот не молодеют же. Мама квохчет над папой, а потом плачет мне в трубку: «Как я без него буду!». Я ее успокаиваю, отец умирать-то не собирается. А мама заранее плачет. Она вообще чуть что, сразу в слезы.

Тамара с улыбкой качала головой. Она думала, у нее будет так же. Не вышло. А станет ли Соня через двадцать лет приносить чай Николаю и заботливо поправлять подушку? Поведет ли его по врачам? Будет ли следить за его питанием? Впрочем, это уже не ее проблема.

Солнце начинало согревать воздух, по веткам винограда между проклюнувшимися листочками, запрыгал взъерошенный воробей. Он отчаянно ругался, оглядываясь по сторонам и кося желтым злым глазом. Тамара тоже повертела головой: «На кого это он так? С женой поругался?»

— Кыш! — махнула она рукой. — Громкий какой!

Воробей ее совершенно не испугался, он давно привык прилетать в этот двор и собирать крошки, которые Тамара частенько выбрасывала прямо на подсохшую землю. Звонко залаял Пушок, а у Петровны в пристройке заорали петухи и закопошились сонные куры. День на юге длинный, потому что солнце встает рано.

Она зашла в дом и заварила себе чай. На здешнем рынке раздобыла душистые травки, совсем не такие, какие у нее были раньше. А Женя привез ей несколько больших пакетов чая, настоящего, из Китая. Раздолье для чаепитий! Особенно на веранде. Тамара налила себе большую, похожую на супницу, прозрачную кружку и снова вышла на улицу. Зажмурилась. Солнце разыгралось, брызжет вокруг слепящими лучами. Можно уже и без платка сидеть в кресле, только вот овчинные тапочки снимать Тамара не спешила. Знала, от сырых досок еще холодно.

Поставив кружку на стол, она устроилась рядом. В лужицах на клеенке ползали ленивые букашки, но ей было лень идти за салфеткой. Пусть живут. Умиротворенное состояние настраивало на любовь ко всему живому. Тамара поводила ярко-красным ногтем вокруг лужиц, распугивая насекомых. Яркий маникюр она сделал ко дню рождения Жени. Купила себе простое черное платье и яркий акцент сделала на ногти и помаду. Переживала и нервничала, как друзья отнесутся к ее появлению. Ей по-прежнему казалось, что ее преследует статус брошенки, согласной на любой огрызок мужского внимания.

Но никто особо в ресторане на Тамару не смотрел. Женя представил ее своей подругой, несколько женщин оценивающе окинули ее взглядом, а остальные просто погрузились в атмосферу праздника и хорошего настроения. Компания, и правда, подобралась, что надо. Шутки, смех, добрые подколки и поздравления под музыку — тут сильно не затоскуешь. Женя всё время был рядом, но потом его пригласили на сцену, где устраивался шутливый конкурс. Он быстро пожал Тамаре руку и побежал к ожидающим его друзьям. Тамара глотнула холодного апельсинового сока и приготовилась следить за конкурсом. У нее уже болели мышцы лица от смеха, потому что знакомые Жени оказались редкими балагурами. Неудивительно. Многие из них в студенчестве играли в командах КВН. Тома полностью была поглощена приготовлениями на сцене, как вдруг рядом раздался женский голос: