Онлайн книга «Я думала, я счастливая...»
|
Николай каменел лицом и начинал кусать изнутри губы. Кусал, пока не начинал чувствовать металлический привкус крови. — Не злись. Пожалуйста, — и беспомощно смотрела ему в лицо, пытаясь поймать его взгляд. Так было по началу. Потом она стала исчезать безмолвно и даже не удосуживалась его предупредить. Но он и так понимал: опять к нему. Однажды не выдержал и, схватив ее за тоненькое плечо, заорал: — Сколько можно?! Сколько еще ты будешь бегать к своему бывшему любовнику?! Соня побледнела, а потом заплакала. Николай испуганно убрал руку. «Боже, он сделал ей больно!» Нервы ни к черту. Он опустил голову, отвернулся и, сгорбившись, вышел из комнаты. Неслышно, невесомо, как облачко следом за ним в кухню вплыла Соня. Села перед ним на корточки. Сложила хрупкие запястья, как будто приготовилась танцевать балетную партию. — Коленька. Коля. Он там совершенно один. Понимаешь? Ему нужна помощь. Пожалуйста, пойми меня… Я не могу его бросить. Он так много для меня сделал в свое время… — А я не один? — вскинулся Николай. — Я не один??? Как я должен на это всё реагировать, по-твоему? Соня в глаза не смотрела. Она с трудом поднялась и отошла к окну. Николай скользнул взглядом по стройной ее фигурке. Как куколка. Живота почти не заметно, хотя Соня говорит, что уже чувствует малыша. «Как будто бабочки летают» — восхищенно сказала она ему, в изумлении прижав руку к теплой коже. В тот момент он поверил, что все неприятности позади, и они с Соней снова будут счастливы вдвоем, как раньше. Он молча ждал ее ответа. Сердце нервно колотилось о ребра. Упрямство Сони его и пугало, и раздражало. В вопросе с Тимуром она оказалась крепка, как монолитная бетонная плита. Не прошибешь, сколько ни старайся! Он видел, что Соня тоже нервничает и ругал себя за это. Но как еще вернуть всё на свои места, не представлял. Приходится выяснять отношения, скандалить, ругаться и ставить ультиматумы. Договориться они не могли. Соня, как завороженная твердила, что не может не помогать Тимуру, а Николай требовал прекратить общение. — Соня, — снова не выдержал Николай. — Я всё понимаю. Но этот… Тимур…он взрослый человек. Поверь, он может позаботиться о себе. А ты должна заботиться о нашем ребенке. Он старался говорить спокойно. В конце концов, должна же она его услышать? — Но Коленька, он в таком состоянии… Ты просто не понимаешь, для творческого человека это… страшно. Он и так месяц от всех скрывался. Но так уж вышло, что только меня он слушает. Больше никого… Я помогу ему, и он уедет, а мы будем жить, как раньше. Николай бессильно опустил руки и откинулся к стене. — А в каком состоянии я, тебе безразлично… — Зачем ты так? — не поворачиваясь, спросила Соня. Николай понял, что переубедить ее невозможно. Его такая добрая, болеющая за всех сердцем, Соня, превращалась в черствый сухарь, как только заходила речь о Тимуре. Сжав до боли кулаки, Николай еле сдерживался, чтобы не садануть по столу. Полная беспомощность — что может быть хуже для мужчины? Последней каплей стало посещение Соней врача. Без Николая. То, о чем он мечтал, то, что позволяло ему закрывать глаза на беготню в клинику к Тимуру, то, что он предвкушал и лелеял в мыслях, как драгоценность, Соня безжалостно откинула в сторону. — Мы же завтра собирались, — растерянно произнес Николай, глядя, как она устало разувается в прихожей. — Я с работу отпросился… |