Книга Я думала, я счастливая..., страница 29 – Марина Безрукова

Он помолчал немного, словно вслушивался в восточную музыку, неразборчиво доносящуюся из колонок.

— Мной никто так не восхищался. Никогда. Тамара — умница, но даже она так не восхищалась. А Соня восхищается так, что…

Николай даже не смог сразу подобрать слова, только разводил руками, пытаясь передать весь масштаб того, что он переживает.

— Понимаешь, я пытался трезво мыслить, — снова начинал объяснять он другу, — но как вижу ее… всё! Наглухо вырубает…

Генка недоверчиво усмехнулся: совсем сдурел дружок. Ну, баба, ну пускай, молодая, повеселился, развлекся, кто не без греха? Но от жены-то, зачем уходить? Вот, взять его, Генку. Тоже погуливал, застукала его Лена даже, тоже чемодан ему выставила на площадку. А он? Недельку пожил у знакомого, потом прислал цветы, колечко дорогое, ну а уж напоследок и сам с видом побитой собаки приполз. Главное, вытерпеть все шпильки, которые обиженная жена будет втыкать в самый неподходящий момент. Смиренно ждать, когда оттает. Сидеть с глазами печального сенбернара и вымаливать милостивую косточку в виде разрешения остаться в спальне. Сначала допустят просто в постель, потом разрешат поцеловать, ну а дальше и сама долго не продержится… Любви своей сразу отставку выписал. Со временем появилась и другая любовь, и третья, но тут уж осторожнее стал. Люби себе, сколько хочешь, только втихаря. Тогда и волки сыты, и овцы целы.

— А еще она изумительно молчит, — мечтательно продолжил Николай, глядя куда-то мимо Генки. — Ты и представить не можешь, как она молчит! Как… как русалка из сказки. Помнишь, в детстве сказку про Русалочку, мультик еще такой есть. Вот Соня мне и напоминает ее. Смотрит своими огромными глазищами и молчит. И слова нам не нужны.

— Русалочка…мультик… А ты не иначе, как принц? Не вьюнош, конечно, с горящими глазами, но тоже хочется побыть принцем, да, Колян? По новой начать, с чистого листа, так сказать? А прежний лист куда?! Что там, какая-то Тамарка? Скомкать ее вместе с исписанным, всё равно всё уже пресно и скучно, да и в мусорку… если не сказать хлеще… Так по-твоему, что ли? А ведь ты тоже не подарок по жизни…

Подошла официантка Гуля, застенчиво улыбнулась, поправив платок, забрала тарелки, вопросительно глянула, не надо ли еще чего? Николай поймал ее взгляд. Глаза блестят, как чернослив, волосы, заплетенные в косы, лоснятся чернилами, тонкая талия перетянута передником, платок чудом держится на голове. Красивая, ресницы длинные, а на щеках ямочки. Нодир с отцом, как коршуны следят, чтобы никто Гулю не задел, не оскорбил словом ли, взглядом.

— Принеси еще пива, пожалуйста, — попросил он девушку.

Осталось только напиться, завтра никуда не надо, да и упреков от Сони не услышит. Это не Тамара с ее вечными переживаниями, что у мужчин после сорока сердце слабое. Эдак, и вправду, стариком себя будешь ощущать! Генка вон, издевается, принц — не принц… Но и пенсионером себя чувствовать раньше времени не хочется.

— Через десять лет я стану стариком для тебя, — шептал он Соне, целуя ее ладошку.

Чувствовал, как она молча, мотает головой. Успокаивался.

— Найдешь себе молодого, — снова с обидой упрекал он ее раньше времени.

И снова тишина и едва заметное движение — нет. Однажды сказала:

— Молодой мужчина похож на недописанную книгу. Не знаешь, чего ждать… А с тобой спокойно.