Книга Порочный ангел, страница 124 – Л. Дж. Шэн

Семьсот сорок шесть дней с тех пор, как я пообещала, что никогда не покину его, не предам и никогда не исчезну.

Люди – адаптивные существа, способные формировать себя даже в тяжелейших условиях. Можно было подумать, что мне станет легче. Но нет.

Сложностей становится все больше. Теплый манящий утренний стояк, который то и дело упирается в меня под одеялом. Мелочи, которые я начинаю замечать в нем и которые не видела раньше. Например, его скулы, в последнее время приобретшие безупречную точеную форму. Или как за минувшее лето его прямые шелковистые волосы стали жесткими и волнистыми. Каким рельефным стало его тело – бицепсы, пресс, плечи, спина. Биология здорово надо мной издевается.

Замолкни, эволюционная психология. Я пытаюсь поступить правильно.

Но это безумно страшно. Видеть, как твой милый, скромный лучший друг превращается в ужасно сексуального мужчину.

Я вижу, как он на меня смотрит. С беззастенчивым голодом. Я хочу, чтобы он поглотил меня всю. Хочу вкусить запретный плод вместе с семенами и всем прочим.

Но я застряла в этой дурацкой скучной роли. Я его лучшая подруга, его святая, его спасение. Я готовлю его любимую еду, обнимаю перед сном и шлю напоминания о важных матчах и домашних заданиях.

Например, сейчас я сижу на трибуне и болею за него, пока он одерживает победу в матче чемпионата штата против школы Святого Иоанна Боско, верша историю Школы Всех Святых.

Игра окончена. Толпа вскакивает на ноги и ликует. Я прыгаю выше всех, кричу громче всех. Дядя Дин хватает меня за куртку и в восторге заключает в объятия. У меня на глаза наворачиваются слезы радости, когда его брат указывает на Льва и кричит:

— Там мой брат! Настоящая легенда, черт возьми!

На смену радости приходит ощущение накопившейся сексуальной неудовлетворенности, когда мы с Дином и Найтом спускаемся с трибун, и я замечаю, как Лев снимает футболку, демонстрируя свой пресс, настолько рельефный, будто его обработали в фотошопе. Его загорелая кожа блестит и так и просит, чтобы ее облизали. Его волосы растрепались, и мне хочется пригладить их пальцами. Я останавливаюсь в метре от него и терпеливо жду, пока он выплевывает каппу и обнимает брата и отца. У меня в руках бутылка его любимого чая со льдом. А потом Лев поворачивается ко мне.

— Я так тобой горжусь! – восклицаю я, разводя руки в ожидании объятий.

— Да к черту твои любезные объятия. Мы выиграли чемпионат штата!

Он подхватывает меня за бедра, поднимает и кружит. Я смеюсь и взвизгиваю, когда он, ликуя, меня щекочет. Вполне вероятно, что я еще никогда в жизни не была так счастлива. Даже в моменты собственных побед.

— Лев! – Я визжу, когда он подбрасывает меня в воздух, как ребенка, и улыбается сквозь слезы. Я знаю, что причина этих слез не только в том, что он сумел осчастливить отца, но и в том, что его матери сейчас нет рядом.

Лев опускает меня, крепко держа за талию, упирается подбородком мне в макушку и крепко обнимает.

— Без тебя я бы не справился. Спасибо, что была землей под моими ногами… или, ну знаешь, что-то в этом роде. – Он подмигивает.

— Хочешь сказать, что я плоская? – Я морщу нос.

— Хочу сказать, что ты – гравитация.

— Звучит как имя стриптизерши.

Лев так заливисто хохочет, что его отец думает, он задыхается.

Я уговариваю его пойти праздновать с друзьями и тысячу раз заверяю, что со мной все хорошо, что я не возражаю провести время порознь и что мне в любом случае нужно делать домашнее задание.