Книга Пропасти улиц, страница 49 – Любовь Левшинова

Важны были лишь стриты и каре, все проблемы банда оставила за пределами кухни.

— А говорил, она ни с кем не спит. – Сеня вернулся с перекура, недовольно взглянул на Вика, пробубнив слова ему на ухо.

— Ты о чем? – От выпитого сознание расплывалось, сложно было сосредоточиться и на разговоре, и на картах. Поэтому никто уже давно не играл на выигрыш.

— О ней. – Сеня нахмурился, кивнул в сторону двери в спальню, куда несколько часов назад завалилась спать пьяная Штат. Вик не понимал, о чем речь. Арсения это инстинктивно напрягло, он пояснил: – К ней в комнату зашел пацан, рыжий такой, не из ваших? Я думал, мужик ее.

Вик медленно покачал головой. Нарастающее напряжение главы банды почувствовали все за столом: разговоры стихли, карты перестали шуршать.

С места все подорвались мгновенно вслед за Виктором.

Он с грохотом распахнул дверь в спальню, за шкирку выбросил парня из комнаты. За секунду просканировал помещение: Штат не проснулась, одеяло по бокам все так же было подоткнуто.

Самое главное было в порядке. Она была в порядке.

Холодный ум больше не требовался.

По трахее поднялась ярость. Страшная, испепеляющая, она запустила сердце на двести оборотов и впрыснула ненависть в кровь.

Вик захлопнул дверь спальни, вылетел в холл, куда Сеня за шиворот оттаскивал не успевшего подняться с пола рыжего. Виктор его не знал: видел пару раз на вечеринках с девушкой, которая сейчас возмущенно пищала у стены, пока немногочисленные гости инстинктивно собрались в круг в центре комнаты.

В этот раз Вик не собирался разговаривать, ничего не хотел выяснять. Оправдания были бы ложью. Даже если парень скажет, что перепутал двери, ища туалет, это будет лишь блеющим бредом. Поэтому передышки от променада через коридор Виктор парню не дал.

Он обрушился на рыжего прямым ударом, не позволив встать. Голова парня отскочила от кулака, он ударился об пол затылком, из разбитого носа хлынула кровь, но тот не успел ее вытереть.

Голенью Вик добавил несколько ударов по ребрам, поднял парня за воротник, доломал окончательно нос. Возни вокруг не слышал, пульс шумел в ушах, он лишь хотел рыжего казнить.

За то, что покусился на святое. Самым отвратительным способом. За то, что полез к его Штат. И хотел сделать то, что, если когда-то и случится, будет принадлежать ему.

Виктор избивал парня с полминуты, сев сверху, не давая опомниться. А больно было самому. Будто ему врезали по ребрам, будто его голова гудела от ударов, будто он сам через кулак в кровавом месиве лица напротив хотел наказать себя.

Потому что если бы… удар.

Если бы Сеня не вышел покурить… сломана надбровная дуга.

Если бы он не вышел из кухни в первую же секунду… парень прикусил язык, когда клацнули зубы.

Он мог бы… с ней… рыжий закашлял кровью.

На плечо Вика невесомо легла рука. Он остановился. Обернулся, взглянул на Сеню за спиной. Тот ничего не говорил, но Вик все понял. С парня хватит. Нельзя навлекать проблемы появлением избитого в больнице. У рыжего наверняка сломано несколько костей, но это вполне может зажить и само. Урок он усвоил.

Но каждая мышца до сих пор чесалась подкожной яростью. Сердце качало дурную кровь по венам, казнь не была окончена.

То, что он сделал с этим парнем, – само собой разумеющееся. Так поступили бы все на его месте. Но он – не все. И каждый здесь, а потом и дальше по цепочке слухов должен был это уяснить. На собственность Виктора покушаться нельзя. Даже в мыслях, тем более – в действиях.