Книга Пропасти улиц, страница 51 – Любовь Левшинова

— Он был со скидкой, его можно переделать в маску или бандану, и он мне идет! – безапелляционно заявила она, пряча оправдания за четким мнением. – Где тачка стоит? – незаметно перевела она тему.

Виктор кивнул перед собой.

— Тут, недалеко. Пацаны ее уже доставили. – После паузы Вик взглянул на подругу исподлобья, напуская на лицо незаинтересованность. – А что у тебя с этим?

— С кем – с «этим»? – Штат в непонимании выгнула бровь.

— С художником Глебом, – нехотя пояснил Вик.

— С ним? Огромное, нет – гигантское ничего! – Штат пустила смешок, с подозрением покосилась на друга: какая ему разница и зачем спрашивает?

Но тут же отбросила беспочвенные мысли.

— А как же ваши «искусство отгажает свое вгемя чегез пгизму взгляда художника, котогый обязан своей болью быть связанным с окгужающим мигом»? – на ходу спародировал Вик разговор Штат с Глебом.

Они познакомились на одной из недавних вечеринок и неприятно-увлеченно болтали об искусстве под кайфом.

— Извините, не всем же баб обсуждать, – заявила Штат. – Но с ним просто приятно разговаривать. Окстись, он старше меня на пять лет, – отмахнулась она и пнула мыском тяжелого ботинка мелкий камешек на дороге.

— Многие любят такое, ласточка, – снисходительно улыбнулся Виктор.

Он пытался передать интонацией скрытый смысл фразы, но Штат, как всегда, не заметила этого.

— Мне показалось или ты меня с кем-то сравнил? – Она недоуменно вскинула брови, выдерживая долгий зрительный контакт с другом.

Было в этом взгляде что-то, о чем не говорят и не спрашивают. Будто в преддверии серьезного разговора они смотрели друг другу в глаза и не могли насытиться.

За его взглядом стояли насилие, пропащая душа и желание вырваться, за ее – непосредственность, справедливость и идея о крепкой дружбе.

— Эта? – Они подошли к линии гаражей, за которыми было только поле. Рядом стоял белый кроссовер. Штат критично оглядела машину, недовольно взглянула на Вика. – Напомни, насколько близкие друзья тебя об этой херне попросили? – Она скептично сложила руки на груди.

Парень спокойно кивнул.

— Очень близкие, ласточка.

— Как скажешь. – Штат пожала плечами. Ей затея не нравилась. – Надеюсь, тебя качественно за это в жопу долбят, – едко бросила она, разглядывая машину спереди.

Виктор шагнул к подруге. Она имеет право не признавать в нем мужчину: это признание для самого себя не так давно Вик выбил кровью. Но уважать его должна. Как друг и как… женщина.

— Ты бы подбигала выгажения, ласточка. – Он ухватился за черный платок на ее шее, резко дернул на себя.

Штат уперлась парню ладонями в грудь. Гордо вздернула подбородок, с прищуром посмотрела на Вика.

— Не вижу ни одной причины слушаться тебя, будто ты главный, – иронично усмехнулась она, оттолкнула от себя парня. – Отстань. – В этот момент подошли двое. Штат обратилась к Сене. Его негласно признали частью банды. Сколько бы она ни спрашивала, никто не мог ответить почему. И она решила простить Вику эту странную прихоть. – Ты взял кошелек?

Парень нехотя кивнул, поздоровавшись с Виктором за руку. Коренастый Ромка заключил блондинку в короткие объятия и отошел в сторону, бросая на пол сумку. Послышался глухой стук. Штат улыбнулась, переглядываясь с Ромой, но вернула внимание к Сене.

— Да, взял. Розовый. А зачем? – Он бросил ей в руки типичный девчачий кошелек, Штат засунула его в карман, тяжело вздохнула.