Книга Пропасти улиц, страница 47 – Любовь Левшинова

Ярость перекрыла обзор и дыхательные пути, ее безразличие встало костью в горле. Недоумение после его выпада задевало особенно. Она не усмехнулась, не попросила прощения за неуместную шутку – она искренне не понимала, почему он психует.

И почему, черт возьми, Штат не могла быть как все нормальные бабы и прочесть подтекст? Почему она думала, что он и правда злится?!

Вик замер, несколько секунд глядя на растерянную Штат. Не знал, что сказать. Не хотел извиняться. Его гнев был справедливым. Несколько недель она сидела в его сознании обнаженная и тут так подставила, даже не поняв, что натворила. Она заслужила злые слова.

Штат поднялась с места. Исподлобья тяжело взглянула на друга. Кайф от порошка будто испарился под напором Вика, она была напряжена.

Вскинула подбородок, усмехнулась. Не весело – разочарованно. Подняла с дивана телефон парня. И отправила через перила в полет с девятого этажа.

— Извинишься в следующий раз, мудак, – спокойно резюмировала Штат.

Развернулась и ушла, оставив Вика с разрывающейся внутри вселенной одного.

Виктор

— Ты че такой нервный? Из-за нее? Что-то не поделили? Я ее ругань отсюда слышу. – Сеня облокотился о перила балкона.

Вик вздохнул, покачал головой.

— Да дело не в этом. – Он скривился, сплюнул, затянулся. – Но и в этом тоже, – нехотя признал он. – Когда мы конфликтуем, я плотнее завинчиваю все банки на кухне, чтобы она… воззвала к моей помощи. – С кухни послышался звон разбитого стекла. – Пока эффекта нет, но я не сдаюсь.

Сеня хмыкнул, щелчком отбросил окурок.

— Просто поговорите.

— Легко сказать, – недовольно усмехнулся Вик, но кивнул.

Сеня постепенно «прирастал» к их банде, оттого на подобные замечания Виктор не реагировал остро. Но все же парень еще не состоял в близком кругу. Посвящения как такового не существовало, но Вик знал, что время расставит все по своим местам

— Пошли. – Они направились на кухню.

Народу в квартире на этих выходных было значительно меньше обычного: настроя на шумную вечеринку не было, ребята собрались узким кругом поиграть в карты, в холле и на балконе было лишь несколько гостей.

Вик их не знал, но остановить приток новеньких уже не представлялось возможным: знак качества предыдущих вечеринок обязывал принимать тех, кто хотел заглянуть на эксклюзивную, закрытую тусовку. Хотя бы на пару часов.

Штат сидела на кухне за шахматной доской напротив Эдика, рядом лежала колода карт, ребята ждали опаздывающих. Вик коротко улыбнулся: несмотря на их ссору, она все равно пришла, эта квартира и эти люди были ее домом. Виктор был рад, что она это понимала. С остальным они разберутся.

— Шах и мат, блять! – Штат довольно скрестила руки на груди после заключительного хода.

Она была не из тех, кто благосклонно принимает победу. Каждый в этот момент должен был знать, кто здесь лучший.

Эдик сморщился.

— Ты же девочка. Давай без мата?

Штат ухмыльнулась, заново берясь за фигуру на доске.

— Без проблем. Шах и блять!

Парни рядом улюлюкнули, Эдик со смехом поднял руки в жесте «сдаюсь».

Виктор поймал взгляд Штат, кивнул на коридор. Девчонка показала Эдику язык, вышла из кухни.

Облокотилась на стену в узком проходе, засунула руки в карманы треников. Его треников.

Вик смотрел на Штат сверху вниз: на ее темные глаза, шею и ключицы, виднеющиеся под воротом футболки, на обкусанные пухлые губы, – и в животе поднимался жар.