Книга Пропасти улиц, страница 40 – Любовь Левшинова

— Почему вообще ни с кем не спишь?

Серьезный вопрос упал между ними, но Штат только фыркнула, кивая на квартиру за стеклом.

— На чужой кровати, в чьей-то хате, когда кто угодно может зайти в комнату? – Для нее это было личным оскорблением. – Это вам, животным, неважно, когда и где присунуть.

Вик повеселел от такой резкости. В этом была вся Штат. И почему она так понравилась Сене?

— А тебе что, нужны гомантика и свечи? – Он посмотрел на подругу прямо, щелчком отправил недотлевшую сигарету в полет с балкона.

Штат вскинула брови.

— Мне-то? Точно нет.

И опять – нечитаемый подтекст. В ее словах не было уязвленности, скрытого смущения или яростной гордости. Она просто отвечала на вопрос.

Хренов Сеня, теперь Вику действительно было любопытно.

— Тогда что?

— Не знаю. – Штат плотнее укуталась в куртку. – Пойму, когда увижу. – Ее взгляд на секунду потерял фокус, будто она ушла внутрь себя. – Но здесь и с этими… – она махнула на квартиру, – точно этого нет.

Вик задумался. Что же ей было нужно? Штат точно не была идеальным солдатом, живущим лишь драками. И была девчонкой. Как бы Виктор ни хотел этого не замечать. Не могла быть настолько особенной – всем хотелось любви. В той или иной форме.

— Ну, не знаю, это классно. – Вик наклонил голову вбок, под углом изучая подругу. Штат пригладила потные после танцев волосы. Накинула капюшон. – Могла хотя бы попгобовать…

— Методом тыка – не моя тема. – Штат отмахнулась, издала смешок. – Это по твоей части. Смотри, как бы член не сточился, а то станет тоненький, как карандашик. – Она заливисто рассмеялась под тяжелый вздох Виктора. На мгновение задумалась, пытаясь ответить на вопрос без колкого сарказма. – Я хочу… чтобы при одном взгляде на человека понятно было, что у нас будет безумно классный секс, – определилась она. За этими словами, Вик мог поклясться, скрывалось нечто куда большее. – Тут гляжу на всех… и хочется только посоветовать им пить больше воды. – Она усмехнулась себе под нос. – Не более.

Виктор резко выдохнул, укладывая по полкам пьяного сознания услышанное. От любопытного равнодушия не осталось и следа. Обычные слова показались ледяными, режущими. Его эго стало больно.

— Вообще никого.

Уверенно и безапелляционно. Полными покусанными губами, движением округлого плечика она вынесла вердикт: не достанется никому.

Но почему так категорично?

На него смотрели все. Его хотели. Для девушек с недавних времен Вик был возведен в ранг приза. Новые татуировки только сокращали время от первого «привет» до постели. Виктор знал, как выглядит, какое впечатление производит, и пользовался этим.

Неудивительно. Он не был фантиком без конфетки. Виктор был расчетливым, умел не впадать в ярость в критических моментах, как делала это Штат. Оставался холодным, спокойным лидером в любых ситуациях. Быстро смекнул, что к чему, после первой заварушки, и к подростковым занятиям боевыми искусствами добавился бокс.

Если Штат была горячим, бешено стучащим сердцем их банды, Виктор без вопросов занял роль мозга.

Девушки не раз говорили про его харизму, размеренную речь и «бешеную энергетику», что бы это ни значило. И он знал, что для Штат всегда был другом. Но уравнять его со всеми… было ударом под дых.

Он никогда прежде не задумывался, почему Штат на него не смотрела как на мужчину. Он на нее – как на женщину – понятно почему, ему можно… но эта зеркалка неожиданно пустила болезненный блик в глаза.