Книга Пропасти улиц, страница 37 – Любовь Левшинова

Сеня махом допил пиво, не отводя взгляда от блондинки. Штат была в обрезанной по ребра футболке и грязных черных джинсах, которые через пару часов привычно сменятся трениками Вика, потому что «будь, мать твою, гостеприимным».

Виктор пожал плечами.

— Не выйдет. А если и выйдет, она тебе голову после… коитуса откусит.

Глубокий выдох через нос. Только со Штат он мог не подбирать идиотских синонимов и говорить как хочется. Сеня пока был в самом дальнем кругу потенциальных знакомых – не заслужил.

Но парень будто его не слышал. Глядел на танцпол горящими глазами, качая головой.

— Уверен, после секса с этой девчонкой и умереть не жалко. Она такая… – он дернул губой, облизнулся, – яростная. В постели наверняка ураган, да?

Любопытный взгляд врезался в Виктора.

Секунду Вик ожидал объяснения, нахмурился, мотнул головой.

— Че ты на меня пялишься? – лишь отмахнулся он. – Мы не любовники.

— Да ладно! – Возмущенно-недоверчиво. – Да ладно… – Шокированно. – Ну ты даешь. – Жадный взгляд вернулся к танцполу. С шипением открылось второе пиво. – Рядом с тобой почти круглосуточно скачет кусок настоящего солнца – жгучий, как сам ад. – Газированная жидкость была для него, измученного плотоядным взглядом путника, священным глотком воды. – С такой никогда не расслабишься, она своего мужика в тонусе будет держать. – Растерянный, огорченный взгляд снова упал на Вика. Сеня оглядел его с ног до головы. – А ты… эх.

Вик прыснул в недоумении. Он никогда не смотрел на Штат… так. В последнее время хотелось, но времени и сил особо не было. Поначалу, конечно, он как любой мальчик смотрел на нее как на любую девочку, но в Штат всегда было слишком много «но». Она вся была слишком. Слишком невыносимая, колючая, болтливая, слишком пацанка. Все это того не стоило. И она была не в его вкусе. Слишком мелкая, костлявая, слишком много о нем знала такого, что девушки обычно… нет, никогда не знают о парнях.

Штат была его корешем, братаном, почти семьей. К тому же от недостатка внимания Виктор не страдал. А уж те, кто смотрели на него так, как Сеня глядел сейчас на танцпол, были в его вкусе. И их было так много, что любое «но» казалось преградой, чего уж говорить о целом списке этих «но», из которых состояла Штат. Ему всегда было из чего выбирать. Он даже привередничать мог и делал это. Кажется, возможность выбора приносила куда больше удовольствия, чем сам выбор.

Поэтому восхищенные слова Сени Вик воспринял… с сочувствием и недоумением.

— Че за эпитеты, Сень? – Вик насмешливо выгнул бровь.

Парень нахохлился, с притворной гордостью расправил плечи.

— А я тебе не гопник. Штрих тот еще, но музыкальную школу, между прочим, с отличием закончил.

— Тогда ты в клубе плохих детей. – Вик чокнулся с блондином жестяной банкой.

Вот почему Сеня их заметил. Вот почему увязался следом и не оставил попытки завести знакомство после того, как Штат его отшила, казалось, окончательно.

Он был таким же, как они. Плохой ребенок хороших родителей. Их объединяла неизмеримая, необъяснимая тяга к тьме, наркотикам и рок-н-роллу, несмотря на то… что причины как таковой не было.

Качественное образование, семьи из среднего класса, разнообразные интересы, репетиторы, кружки. И при этом – драки, вещества, притоны в подаренных родителями квартирах. Нечто внутри им всем не давало покоя и выливалось наружу безудержной яростью и любопытством. Светлую сторону жизни они познали с детства, но в каждом из них в итоге что-то сломалось. Познавать потянуло другое.