Книга Гордость и предупреждение, страница 38 – Любовь Левшинова

Поза у парня была расслабленная. Дрейк никогда не видела, чтобы Крис нервно теребил что-то в руках, как часто делала это она. У Вертинского было все в порядке либо с нервами, либо с самооценкой.

Крис спокойно смотрел на голую девушку с тюрбаном из полотенца на голове и улыбался. Татум стойко выдерживала его долгий взгляд. Наконец он отмер.

— Так даже лучше.

И шагнул к Дрейк, сгребая ее в крепкие объятия.

Возмущение Татум утонуло в стремительном поцелуе, руки ослабли за мгновение, она из последних сил вцепилась Вертинскому в плечи, чтобы не рухнуть на пол: подкосившиеся колени не держали.

Рукой Крис захлопнул за собой дверь, вжал девчонку в стену прихожей. Голова закружилась, полотенце распустилось, скользнуло на пол. Тат вздрогнула, коснувшись спиной холодной стены, шерстяное пальто парня раздражало кожу груди, горячие руки и шея сводили измученное сознание с ума.

В животе возбуждение сделало сальто и упало вниз. Татум встала на цыпочки, с удовольствием зарываясь пальцами в мягкие волосы парня. Его частое дыхание щекотало ухо; колено, упиравшееся в стену между ног, чтобы Дрейк не выскользнула из его объятий вниз, заставляло задерживать дыхание, когда касалось чувствительного места.

Тело вспыхнуло желанием за несколько секунд. Дрейк не знала, что могла заводиться с пол-оборота. Казалось, вспыльчивость влияет только на характер и раздражение, но с Крисом она открыла новые грани собственной сущности.

Играть в томную недотрогу не было сил и желания: Тат оторвалась от жадных губ парня, потащила за руку в гостиную, развернулась у подлокотника дивана к Вертинскому, с силой наклонила к себе за затылок, снова требовательно впечаталась в него поцелуем.

Крис целовался хорошо. Фантастически. Татум знала, что дело не в опыте, для этого требовался врожденный талант.

У нее он был. Помимо жаркой импульсивности, она интуитивно прикусывала его губы, игралась с языком в восьмерку, облизывалась в перерывах и запоминала, на каких движениях рук Крис с особым удовольствием зажмуривался.

Когда она сжимала руками шею за ушами и плечи Вертинского.

Крис тоже запоминал.

Было приятно не быть ведущей в такие моменты, не класть его руки на чувствительную шею у горла, не напоминать, что, когда он прижимает ее с силой к своей груди, локтями сжимает бока и кладет ладони на спину, приятная тяжесть между ног становится невыносимой. Не проговаривать в сотый раз, что, когда он легко проходится зубами и языком по сонной артерии, она почти кончает.

Крис чувствовал и запоминал это сам.

Голову включать было все сложнее. В животных инстинктах Вертинский ее превосходил в несколько раз. Смело, не спрашивая, как ей нравится, делал именно то, что было нужно, чтобы Дрейк потерялась в пространстве и времени, чтобы жила в такие моменты только острыми чувствами. Это заводило еще сильнее.

Тат потянула парня на себя. Запнувшись о подлокотник, распласталась вдоль дивана, краем сознания надеясь, что Крис успеет выставить локти по обе стороны от ее головы и не придавить всем своим весом.

Пальто на нем уже не было, Татум не заметила, когда парень его сбросил. Она осознала это, лишь ощутив прикосновение мягкой ткани футболки, обтягивающей его грудь.

Крис охнул, когда потерял равновесие и упал на диван сверху на девчонку. Успел выставить руки, опираясь на подушки, но гравитация была безжалостна, и он ударился подбородком об ее лоб.