Книга Гордость и предупреждение, страница 105 – Любовь Левшинова

Крису казалось, он скоро сознание потеряет от злости: перед глазами все было окрашено в красноватый оттенок, тут и там плясали темные точки.

Она улыбалась с искренним превосходством, надеясь своей издевкой окончательно вынести ему мозг. И вынесла.

Вертинский буквально натянул на себя тело Дрейк, не заботясь о комфорте. Он сам толком наслаждения не чувствовал, разве что оттого, что Дрейк морщилась от неприятных ощущений.

Крис закинул ноги Тат себе на плечи, у Дрейк прострелило под коленями. Она попыталась вырваться, но Крис держал крепко, до боли сжимая лодыжки.

— Мы тут трахаемся или гимнастику практикуем? – Дрейк дернула ногой, возмущенно посмотрела на Вертинского.

Острая боль отрезвила. Остервенелое насилие перестало казаться игрой. Яркое ощущение несправедливости ударило в подреберье.

— Делай, как я сказал, – прорычал Крис.

Потянул Тат за голень на себя, отчего она из полусидячего положения упала на спину. Татум охнула, а Крис вошел в нее жестче.

От живота до груди горела резкая боль от каждого движения Вертинского. Нерв вдоль позвоночника вибрировал, заставляя органы внутри болезненно сжиматься и выпустить из груди полустон-полувсхлип.

— Хватит! – Тат дернулась под Крисом. – Я сказала, хватит! – Дрейк с силой ударила его ногой в грудь, отползая. – Да что с тобой такое? Совсем охренел?! – Она потерла место под коленями, бросила на Вертинского возмущенный взгляд.

Пелена бешенства спала. Вина отступила назад – протрезвевшее сознание увидело уродливую картину происходящего. Она этого не заслужила. Не от него. Что он вообще тут делает?

— Ты же сказала, что тебе нравится. – Крис растянул губы наподобие улыбки, схватил Дрейк за плечо, больно задев пальцами шею.

Притянул Тат к себе и даже не поцеловал – ударился деснами о ее губы, намереваясь продолжить экзекуцию.

— Отвали! – Дрейк вскочила на ноги, отвесила Вертинскому звонкую пощечину – его голова дернулась вбок. Баржа врезалась в отмель, Татум встряхнуло. Крис проморгался от наваждения, посмотрел на взъерошенную Тат, которая стояла посреди коридора в одних спортивных штанах, прижимая к себе ноющую руку. – Остынь, парень. Играй в самца-доминанта с кем-нибудь другим, мне это дерьмо на хер не сдалось. – Дрейк зло выдохнула, подняла с пола футболку, направилась на кухню.

У Криса горела левая часть лица. У него действительно проблемы с управлением гневом.

На смену ярости пришла давящая опустошенность. Крис сидел, привалившись к стене, пялился в одну точку. Нехорошо вышло.

Он потряс головой, натянул брюки.

Зачем он сюда приперся? Не мог тихо напиться в уголке, зализывая раны, а утром проснуться с сильным похмельем? Нет, надо было десять минут колотить кулаком в дверь Дрейк, а потом последнюю практически изнасиловать. Дебила кусок.

Он натянул рубашку, пошел на кухню, где Дрейк методично гипнотизировала закипающий чайник.

Вертинский сел на высокий стул, положил голову на руки, пытаясь понять, насколько сильно он накосячил. Действительно, вышло не очень красиво.

О, Крис не раскаивался, нет, просто думал, что на холодную голову решение пришло бы поинтереснее, чем вытрахать душу из Татум.

Еще подумает, что это он так отреагировал на ее просьбу отвалить еще в университетском дворе – эдакий ревнивец-малолетка. До чего докатился.