Книга Гордость и предупреждение, страница 102 – Любовь Левшинова

Люк вздохнул. На откровения Дрейк не была настроена – в хмельном полубреду уходила в отрицание, закапывалась глубже в свою боль и не слышала слов поддержки.

Татум бормотала себе под нос несвязные вещи еще десять минут, затем прикрыла глаза и, не договорив фразу, уснула.

Татум

Голова была похожа на компактный цементный блок, язык – на прогнившую старую подошву. Редкое похмелье преподносило свои услуги во всей красе, превращая нетерпеливый стук в дверь в звон набата.

Тат скатилась с дивана, по пути смахнув со стола стакан воды с телефоном. Прошипела проклятия, хватаясь за ушибленный локоть. Стук в дверь становился настойчивее – Дрейк проморгалась, смотря на часы: одиннадцать вечера – она проспала часа три и чувствует себя трезво-дерьмово.

Дрейк потянулась к телефону, щурясь от яркого света экрана: в гостиной было темно, как в жопе, глаза слипались от хмельного сна. Она первым делом проверила социальные сети: не выложила ли провокационные фото во время своей пьяной истерики.

Родители на другом конце города читали лекцию по маркетингу, Ника ушла к подружкам на ночевку и – в отличие от старшей дочери – действительно ночевала у подруг. Поэтому возникал резонный вопрос: кого там принесло?

В голову пришла пугающая мысль, что у двери стоит Виктор, но Татум поморщилась, гоня паранойю прочь. Он не знал, где она живет. Теперь нет.

Дрейк поднялась с пола, подошла к зеркалу. В голове звенело, по венам вместо крови текла густая, вязкая жижа, мешающая передвигаться быстрее улитки. Тат вытерла осыпавшуюся под глазами тушь, поправила стрелки. Как говорил Дон Корлеоне – никогда не показывай незнакомцам свои чувства.

Волосы спутались и сильно вились. Тат скривилась отражению в зеркале, забрала волосы в так-надо-мне-не-насрали-на-голову хвост, налила из-под крана воды.

Не обращала должного внимания на стук в дверь: надо будет – подождут. Взяла с верхней полки витамин C – с удовольствием рассасывая аскорбинку, перебила гнилой привкус перегара запахом апельсина.

Замерла, прислушиваясь к тишине: ночной гость потерял терпение, раз атака ее порога прекратилась. После секунды размышлений Тат все же подошла к двери и потянула ее на себя.

В лицо ударил порыв холодного сквозняка из форточки на лестничной клетке вперемешку с клубами табачного дыма, которые выдыхал Вертинский, опираясь о дверной косяк.

Тат нахмурилась, сложила руки на груди, молчала: она ему все сказала. Может, и неправду, может, и в порыве злости, но оправдываться перед парнем Дрейк не собиралась. Не думала, что увидит его. Развлеклись-разбежались – разве это не так работает? Разве не об этом мечтает каждый парень?

Но Крис смотрел на Тат с прищуром, по-киношному зажимая зубами сигарету. Крис был зол. Крис был в ярости. Он провалил важную встречу с инвесторами из-за долбаного Виктора и суки Дрейк.

И ему было очень интересно: она трахается с ним, а потом сливает информацию Виктору? Крис пока не продумал эту теорию до конца и не знал, что даже теоретически о нем могла рассказать Дрейк, кроме того, что Крис хочет трахнуть тетю Марка, но все же.

Либо она трахается со всеми подряд, включая в свой «шлюхо-список» других парней из, сука, враждующих группировок? Тупая шалава.

— Ты не спешила открывать, – констатировал очевидный факт Вертинский, кривя губы в ухмылке.