Книга Там, где мы настоящие, страница 96 – Инма Рубиалес

— Она волновалась за тебя, а ведь это мне достались все удары.

Я напрягаюсь. И ведь это он спровоцировал драку, черт возьми, но об этом молчит.

Он морщится, глядя на мой глаз:

— Тебе бы лед приложить.

Игнорирую его замечание. Не хватало еще, чтобы он притворялся, будто ему есть до меня дело.

— Ты останешься здесь на ночь?

— А что мне еще остается? Мама с папой убьют меня, если узнают, что случилось. Мы не можем им ничего рассказать.

— Да, знаю.

Я уже сбился со счета, сколько его секретов храню.

Лука хватается за край ванны, пытаясь встать. Видя, что сам он не справляется, я направляюсь ему помогать. Насквозь промокший, с прилипшими ко лбу волосами и по-прежнему кровоточащей бровью, мой брат вызывает у меня только жалость.

Несмотря на все, что он сделал.

На все, что наговорил.

Я не чувствую злости.

Только жалость.

— Пойду принесу сухую одежду.

Он даже не удосуживается поблагодарить меня. С трудом стягивает футболку, которая тоже оказывается в пятнах крови. Из-за травмы у меня все расплывается перед глазами и немного кружится голова. Разберусь с этим позже. Сейчас главная проблема – как пробраться в дом и дойти до комнаты Луки так, чтобы родители ничего не заметили.

— Они увидят наши травмы, – говорит Лука, расстегивая брюки. Он подумал о том же, о чем и я. – Надо решить, что им сказать, когда спросят.

Поднимаю его футболку с пола.

— Я скажу, что какой-то придурок приставал к Мэйв и мы вступились за нее. – Я так привык врать, что ложь уже приходит на ум сама собой. Не то чтобы я горжусь этим.

Лука одобрительно кивает:

— Пойдет.

— Ага.

— Не бери в голову то, что я наговорил тебе в фургоне. Я был злой. Не соображал, что несу.

— Ты всегда злой, Лука. В этом-то и проблема.

Я пытаюсь сдержать свое раздражение. Мне не хочется больше обсуждать эту тему. Мы только поругаемся, а это сейчас последнее, чего я хочу.

К сожалению, Лука не отступает:

— Но ты же знаешь, что я прав. Насчет Мэйв. Поэтому тебя это так и задело. Ты ни разу на нее не взглянул, пока мы не оказались в пабе. Я не так уж хорошо знаю Мэйв, но уверен – она думала, что ты ее игнорируешь.

— Я ее не игнорировал.

— А что тогда?

— Она меня нервирует, черт возьми.

— Так справься с этим. Тебе не пять лет. – Не используя рук, он скидывает ботинки, а затем стягивает штаны. – Кто знает. Если ты не решишься, может, я тебя опережу.

— Иди к черту.

Он усмехается сквозь зубы:

— Расслабься, бро. Она вся твоя.

Мне не нравится, как он о ней говорит, но что я могу предъявить человеку, который сейчас и на ногах-то толком не держится? Оставшийся в одних трусах Лука, шатаясь, обходит меня и падает на кровать. В помещении стоит собачий холод, хотя он, похоже, даже не замечает этого. Я бы разжег камин, но сейчас доверяю ему еще меньше обычного.

— Оденься.

— Мне и так нормально.

— Как хочешь.

После того, что он устроил, он заслуживает как минимум хорошенько простудиться.

Собираю всю его мокрую одежду в ванной, развешиваю на полотенцесушителе – хотя вряд ли она высохнет к утру – и смотрю на себя в зеркало. Морщусь, когда дотрагиваюсь до глаза. Жжет. Рана постепенно становится фиолетовой – это не к добру. Завтра точно будет хуже. Ради нашего же блага родители должны поверить нашей лжи. У мамы и так забот хватает со свадьбой Сиенны. А папа… черт, они оба не заслуживают получить очередное разочарование.