Книга Там, где мы настоящие, страница 74 – Инма Рубиалес

Луку найти сложнее всех. Иногда он вместе с братом доставляет заказы, но крайне редко предлагает помочь в магазине или по дому. Почти никогда не появляется за завтраком. Большую часть ночей проводит вне дома, а когда возвращается – под его глазами виднеются темные круги, а на лице следы похмелья.

Как сегодня.

Я молча наблюдаю за ним, пока он готовит кофе с молоком. Он сует руку в карман пиджака и достает что-то металлическое. Фляжку.

— Не смотри на меня так, – бормочет он, наливая содержимое в кружку. – Мне нужно прийти в себя. У меня репетиция с группой.

Закрыв фляжку, он убирает ее обратно и делает длинный глоток из чашки. Я не большой специалист по алкоголю, но не думаю, что его сочетание с кофе приводит к чему-то хорошему. Подавляю порыв сказать ему быть осторожнее. Лука все равно не станет слушать мои советы.

— Вы сегодня выступаете? – спрашиваю я, решив обойтись без нотаций.

— Да. В одном городском пабе. Нас пускают играть там каждую неделю.

— Можно мне пойти?

Такого он явно не ожидал.

— Что? – защищаюсь я. – Ты сам говорил. Я уже почти месяц здесь и еще ни разу не выбралась повеселиться. А ты ведь давно обещал, что, если я захочу посетить ваш концерт, буду более чем желанной гостьей.

— Не уверен, что такие места в твоем вкусе.

— Ты не знаешь, что в моем вкусе.

— Что ж, твоя взяла. – Он салютует мне чашкой, прежде чем снова сделать глоток. Затем окидывает меня взглядом с ног до головы. – Ты же пойдешь в другой одежде, правда?

Закатываю глаза. С моими джинсами и свитером все в порядке, но это же Лука. От него другого и не ожидалось.

— Да, Лука. Я пойду в другой одежде.

— Отлично. Тогда можешь прийти. Хотя не обещаю, что мои друзья не будут к тебе подкатывать.

— Я это переживу.

— И еще не обещаю, что сам не попробую к тебе подкатить.

— Привыкла. А можно пригласить Коннора?

— Коннора? – Лука издает горький смешок. – Конечно. Мне не терпится услышать, какую отмазку он придумает в этот раз.

Он на удивление быстро допивает кофе. Сделав последний глоток, ставит чашку в раковину и уже собирается уходить. Что-то подталкивает меня заступиться за его брата.

— Я уверена, что он с удовольствием бы пришел, – возражаю я.

— С чего ты так решила?

— Он твой брат.

— Он уже несколько месяцев не был ни на одном нашем концерте.

— Я говорила с ним об этом на прошлой неделе. Он сказал, что хотел бы прийти. Кстати, когда ты сам в последний раз его приглашал?

Голубые глаза Луки никогда не казались мне такими холодными, как сейчас, когда они впиваются в мои. Он молчит несколько секунд, которые тянутся вечность.

— Ты ступаешь на опасную территорию, Мэйв, ты ведь это понимаешь? – В этом предупреждении есть что-то, вызывающее мурашки по коже. Лука направляется к двери. – Но скажи ему: если хочет, пускай приходит. На самом деле я уверен, что в итоге он согласится. Неважно, что последние месяцы он не проявлял никакого интереса к моей музыке. Достаточно будет того, что попросишь его ты, и тогда он примчится сломя голову. Увидимся вечером, – бросает он сухо, прежде чем покинуть кухню.

* * *

— У меня есть суперидея! Нет, правда, это… лучшая идея на свете. И придумал ее я! Хочешь, расскажу? – тараторит Нико, пока мы поднимаемся в автобус.

Я принимаю у водителя сдачу и веду мальчика к ближайшим свободным местам. Нико жует печенье, и я испытываю огромное облегчение от того, что нас пустили, не заставив выбросить угощение. Я бы совсем не знала, как – без знания финского – объяснить водителю, что отобрать это печенье равносильно подписанию смертного приговора.