Книга Там, где мы настоящие, страница 72 – Инма Рубиалес

Лука фыркает:

— Мэйв.

— Вот-вот. Проигравшие идут назад.

Я смеюсь.

Настраиваю кадр, немного уменьшаю зум, поправляю настройки, и, как раз в тот момент, когда собираюсь сделать снимок, кто-то дотрагивается до моего плеча. Это один из сотрудников, он указывает на камеру и что-то говорит по-фински.

— Он предлагает нас сфотографировать, – переводит мне Сиенна.

— Да, конечно, Мэйв. Давай, беги сюда. Вставай с нами, – говорит мне Ханна.

Все меня ждут, поэтому, справившись с нахлынувшими эмоциями, быстро даю парню пару инструкций, которые, надеюсь, он понял, и спешу встать рядом с Джоном и Сиенной.

Мужчина произносит что-то на финском – предполагаю, «Улыбнитесь!», – и все вместе мы именно это и делаем.

Наверное, это моя самая искренняя улыбка с тех пор, как я здесь.

— Мам, а Мэйв может быть моей няней? – спрашивает Нико у Ханны, когда мы выходим из заведения. – Она будет водить меня на занятия по английскому. Мы будем ездить с ней на автобусе.

— Нико, дорогой, я не думаю, что Мэйв захочет…

— Ничего подобного, – спешу вмешаться я. – На занятия по английскому, в парк или куда-нибудь еще. Вы можете рассчитывать на меня во всем. Правда.

Ханна смотрит на меня с благодарностью. Затем вся семья забирается в одну машину, а мы с Коннором направляемся к пикапу.

— Рад сообщить тебе, – начинает он, когда мы садимся, – что мы только что выполнили первый пункт из моего списка.

Его слова вызывают у меня улыбку.

— В твоем списке был пейнтбол?

— Да, среди других намного более безумных вещей.

— Полагаю, ты мне о них не расскажешь.

— А как же иначе сохранять интригу? – Он заводит мотор, и мы выезжаем на дорогу вслед за Лукой. – Тебе понравилось?

— Очень, хотя теперь у меня краска даже в ушах.

Он смеется:

— Тебя было сложно не заметить на снегу. Ты выглядела как альбом для рисования трехлетнего ребенка.

— Заткнись.

Но Коннор продолжает смеяться, поэтому я решаю воспользоваться моментом: беру в руки камеру и фотографирую его. Когда я отдаляюсь, чтобы посмотреть снимок, внутри меня разливается тепло. Хотя Коннор и унаследовал каштановые волосы отца, они с Лукой действительно довольно похожи. Однако чем лучше я их узнаю, тем больше различий нахожу между ними. На фотографии Коннор снят в профиль, с растрепанными волосами и улыбкой, освещающей весь экран. В отличие от брата, у него не такая выраженная челюсть и более мягкие черты – его лицо словно говорит, что этому человеку можно доверять. Позади закат прячется за горами, окрашивая небо в оранжевые тона. От фотографии Луки исходил холод. Фотография Коннора напоминает объятие.

Не понимаю, как он мог сказать, что плохо получается на снимках.

— Вышло красиво, – защищаюсь я, заметив его взгляд. – И я не собираюсь извиняться. Мне хотелось сохранить больше воспоминаний об этом дне.

Сказав это, я снова погружаюсь в изучение камеры. Спустя некоторое время, пока я просматриваю все сегодняшние фотографии, Коннор включает музыку. Жаль, что я не могла взять камеру на поле. Получились бы прекрасные снимки. Продолжаю листать галерею, пока не нахожу общую фотографию перед заведением. С первого взгляда видно, что все они родственники. Даже Альберт чем-то похож на остальных. Любой, кто увидит этот снимок, поймет, что я чужая. Приезжая. Нездешняя.