Книга Там, где мы настоящие, страница 264 – Инма Рубиалес

— В итоге я так и не вернула его тебе, – говорю я Ханне, когда она заходит за мной и видит сундучок. – Прости.

Она издает что-то вроде смешка и подходит погладить крышку сундучка, пока я открываю на полу один из своих чемоданов.

— Джон рассказал мне, что ты хочешь сделать с домом, – сообщает она. Я поворачиваю к ней голову и вижу в ее взгляде нежность и благодарность. – Спасибо.

— Знаешь, мама бы именно этого и хотела. – Чемодан, который я открыла, полон одежды. Я осторожно вынимаю пакет, где лежат те особенные наряды, которые, как я знала, обрадуют Ханну. – Отец разрешил мне сходить на склад, где он хранил мамины вещи, и я нашла это. – Я протягиваю ей пакет с платьями. – Ты же их сшила, верно?

Я вижу, как Ханну охватывает целая буря эмоций. Она осторожно вынимает аккуратно сложенные платья из пакета, и при их виде ее глаза наполняются слезами. Она кивает, поглаживая ткань.

— Я подумала, что мама тоже хотела бы, чтобы они были у тебя, – говорю я, потому что тишина меня убивает и я даже немного нервничаю. Я смотрю на другой чемодан. – Еще я привезла ее фотоальбомы. Все до единого, включая те, что она вела, когда вы учились в университете, задолго до свадьбы с моим отцом. Они здесь, если хочешь посмотреть. Можем поделить их. Пусть они будут нашими общими. В конце концов, ты поделилась со мной своим сундучком.

Ханна вытирает щеки. Она все еще плачет, но при этом улыбается. Это слезы радости.

— Ты просто чудо! Иди сюда. – Она кладет платья на кровать и подходит, чтобы крепко обнять меня. – Спасибо за все, Мэйв. Добро пожаловать обратно в Финляндию, – говорит она. – Теперь ты дома.

* * *

Следующим утром, после двух недель сна в одиночестве, первое, что я чувствую, проснувшись, – это тепло тела Коннора рядом со мной. Несмотря на свет, льющийся из окна, должно быть еще очень рано, потому что в доме по-прежнему тихо. Я осторожно вы скальзываю из его объятий. Мне не хотелось его будить, но он все равно открывает глаза, с трудом разлепляя веки.

— Куда ты? – спрашивает он, зевая.

— Прокатиться на велосипеде.

Так забавно видеть, как сильно он хмурится, когда еще не совсем проснулся.

— Кажется, мою девушку похитили.

Я смеюсь и быстро целую его в губы:

— Скоро вернусь.

Я поднимаюсь к себе в комнату, чтобы переодеться и собрать рюкзак, и вскоре, оседлав старый велосипед Луки, уже еду по асфальту дороги, ведущей в лес. Ветерок треплет мои волосы и покачивает ветви деревьев. Еще несколько недель назад мне было ужасно страшно выезжать одной на велосипеде, особенно по шоссе. Сейчас мне тоже страшно, но я никогда не преодолею этот страх, если не встречусь с ним лицом к лицу. Я собираю всю волю в кулак и повторяю тот же маршрут, что мы проделали с Коннором в тот день, когда он рассказал мне о Райли. Я доезжаю до развилки в лесу и поворачиваю налево, к маминому дому. Мне удается затормозить, не врезавшись ни во что. Затем я прячу велосипед за деревом, запускаю руку в карман толстовки и достаю ту самую связку ключей, которая годами лежала в первом ящике моей прикроватной тумбочки.

С тех пор как я здесь, я была в мамином доме всего раз. Прошло почти три месяца с тех пор, как Лука проводил меня туда после той метели, но все равно, когда я открываю дверь, все остается по-прежнему. Такая же тишина, как и тогда. Я обхожу все комнаты, на этот раз в одиночестве, пока солнце пробивается через облака и начинает проникать в окна. Затем я открываю рюкзак и достаю камеру. Я фотографирую все помещения – именно такими, какими они выглядят сейчас: одинокими. Пустыми. Затем я выхожу в сад, спускаюсь по небольшому склону и сажусь на берегу озера.