Книга Там, где мы настоящие, страница 147 – Инма Рубиалес

И тут я не выдерживаю.

Я резко поворачиваюсь к нему:

— Ты. Ты произошел.

Лука замирает на месте, ошарашенный переменой в моем тоне, и пытается удержать улыбку на лице.

— Бедняжка Мэйв. Неужели ты втюрилась в меня?

— Знаешь, что случилось в прошлую субботу, когда ты надрался до потери сознания? – Я наступаю, игнорируя его слова. – Когда Маркус нашел тебя в том мерзком баре, где ты поцапался с официанткой, и позвонил Коннору спросить, что, черт возьми, с тобой делать.

— Это не моя вина. Я сказал ему не звонить. Я не хотел никого беспокоить. К тому же я не так уж и много выпил, – защищается он. – Это Маркус испортил вам поездку, когда решил впутать в это Коннора. Хоть ты и не веришь, но я правда забочусь о своем брате.

— Ага. – Меня так и тянет рассмеяться. Как можно быть настолько лицемерным? – Ты прав, я не верю.

— Ты несправедлива.

— Я несправедлива? – фыркаю я. – Как банально. Сначала напортачишь, а потом хочешь, чтобы я поверила, будто в глубине души ты переживаешь за Коннора. Извини, но я уже попадалась на эту уловку. Теперь-то я наконец поняла – ты думаешь только о себе.

Лука сжимает кулаки:

— Ты понятия не имеешь, что я для него делаю.

— Да неужели? Давай-ка подведем итоги. – Стараясь сохранять спокойствие, я ставлю стаканы на столик в коридоре и подхожу к нему. – Ты не даешь Коннору просто жить. Стоит ему уехать со мной на одну ночь, как тут же нам звонят, потому что ты опять нажрался и его друзья не знают, что с тобой, на хрен, делать. И тогда он уже не может не волноваться – в порядке ли ты, не ввязался ли в очередную драку, не допился ли до чертовой алкогольной комы. Вот это действительно несправедливо. Вот что ты для него делаешь. Надеюсь, Коннор скоро поймет, что ты просто эгоист, и пошлет тебя куда подальше. Ты даже родителей держишь в неведении, не позволяя им хоть часть этого груза с него снять, черт подери.

— Мой брат не в ответе за мои поступки. – Лука застывает как статуя.

— Нет, не в ответе. И как же я хочу, чтобы он наконец это понял.

— Какого черта вас вообще волнует, что я делаю со своей жизнью? Никто не просил его переживать.

Я недоверчиво качаю головой. Сколько ни объясняй, он никогда этого не поймет.

— Ты настолько зациклен на саморазрушении, что не замечаешь, как затягиваешь в эту воронку других. А я так устала… устала видеть, как он тонет и не дает никому себе помочь.

Глаза щиплет. Я вытираю их рукавом и наконец решаю вернуться в свою комнату.

— Мэйв, – окликает меня Лука.

— Отстань. Как же я хочу свалить отсюда.

Он хватает меня за руку.

Слезы застилают глаза.

— Пусти меня. – Я пытаюсь вырваться. Не выходит. – Я сказала, пусти! – Но голос предательски дрожит.

Лука вздыхает, пресекая мои попытки освободиться, и не успеваю я опомниться, как уже утыкаюсь носом ему в грудь, а его руки крепко обнимают меня.

И я не выдерживаю.

Я окончательно срываюсь.

Все, что случилось за эти дни – то, что мы с Коннором почти не разговариваем, что разрушили все, что было между нами, что Лука продолжает гробить себя, вся эта неуверенность, которая не отпускает меня ни на минуту, – это выше моих сил. Лука упирается подбородком мне в макушку и дает выплакаться. В такие моменты я его ненавижу. Но он все еще мой друг, и я волнуюсь за него. За них обоих.