Книга Великая тушинская зга, страница 38 – Иван Охлобыстин

— Вы, Михаил Семёнович, были вчера у гражданки Антокольской и приносили ей медальон из «чёрного клада»? — с порога ошарашила его вопросом Хольда.

— Я, — поддавшись её напору, машинально ответил Михаил Семёнович и от этого дополнительно разозлился. — Чего надо? — рыкнул он на нахалку.

— Медальончик, пожалуйста, — протянула ему раскрытую ладонь девочка.

— Что?! — совсем озверел от такой наглости мужчина и хотел было хлопнуть дверью перед её носом, но в проёме уже стоял мальчик с упрямым лицом.

— Этот предмет может очень много бед принести людям, — спокойно объяснил Борька.

— Пошли вон! — заорал было на него Михаил Семёнович, но дети скопом навалились на него, вцепились в руки, ноги и бросили на диван у двери.

— Вижу, вы по зге жить не хотите? — холодно поинтересовалась у него комсорг.

— Кто вы такие?! — продолжал возмущаться мужчина, тщетно пытаясь вырваться из детских рук.

— Местные, — ответил Борька.

— Это я местный, у меня пять поколений здесь жило! Я по крови купец второй гильдии! Белишевы мы! — зло прохрипел Михаил Семёнович.

— А я княжна, считай, — усмехнулась Принцесса. — У меня папа глава района.

— А я баронесса, — вставила свою «шпильку» Роза. — У меня дедушка цыганский барон.

— Дед Яша — барон? — не поверил Серёжа.

— Барон, — подтвердила Ксюша. — К нему каждое 1 Мая со всей Москвы и области цыгане съезжаются.

— Всё! Закончили поэзию, вернёмся к нашему вопросу! — махнула рукой Хольда и склонилась над пленённым мужчиной. — Где злая бирюлька, мужик?

— Продал! — сдался тот, видя неуклонную решимость детей причинить ему физический вред, если он не пойдёт им навстречу. — Через библиотекаря продал.

— Как продал, предатель?! — не удержалась комсорг и влупила ему в грудь кулаком. — Что значит продал?! Кому продал? Адрес и деньги давай!

— Какие деньги? — оправляясь от удара и становясь всё сговорчивей, спросил Михаил Семёнович.

— Какие от продажи выручил, — объяснила ему Хольда. — Мы на что обратно его выкупать будем?

— За 25 рублей продал, но на два рубля уже продукты купил и газеты, — признался мужчина и окончательно сник. — Отпустите, я отдам. И мне как-то адрес библиотекаря написать надо!

Комсорг утвердительно кивнула друзьям, и они отпустили Михаила Семёновича. Тот сходил в квартиру под присмотром Борьки и Серёжи и вернулся с деньгами и бумажкой, на которой был записан карандашом адрес.

— Вот! — протянул это всё комсоргу. — Библиотекаря зовут Никита Сергеевич. Отпустите меня, у меня уже ванна остыла!

— Хорошо, чеши мыться! — смягчилась девочка. — Два рубля я свои доложу, но должен будешь. Я завтра зайду.

— Будут! — клятвенно уверил её мужчина, подтягивая сползающие трусы. — Деньги будут, товарищи!

— Никита Сергеевич, — Принцесса повторила вслух имя-отчество библиотекаря и задумалась.

Она знала одного библиотекаря Никиту Сергеевича, с ним дружил её отец. Папа тоже коллекционировал антиквариат. У них по всей квартире были расставлены резные комоды, этажерки и прочая древняя мебель, приобретённая через Никиту Сергеевича и с любовью отремонтированная лично папой. Была и живопись, преимущественно пейзажи. Были фарфор и бронза. Особенно выделялась метровая статуэтка обнажённой греческой наяды. Когда приходили гости, Елизавета Гавриловна прятала наяду в стенном шкафу за шубами. Иначе у мужиков разговор не клеился.