Книга Великая тушинская зга, страница 35 – Иван Охлобыстин

До дома Борьки и Розы дети доехали на шестом трамвае за десять минут. В вагоне встретили завуча — однорукого Павла Николаевича, тот галантно предоставил локоть единственной руки даме средних лет, яркой, армянской наружности, сам же ловко балансировал на широко расставленных ногах.

— Как моряк, — заметил Борька. — Они так ноги расставляют.

— Руку оторвёшь и сам моряком станешь! — мрачно пошутила Хольда и добавила: — Зубную врачиху куда-то провожает. Манану Игоревну. Она мне здоровый зуб вырвала.

— И мне! — сказал Пророк. — Болел один, а она вырвала сначала здоровый рядом, а потом и больной. Два, получается. Вообще, мне кажется, она всем так делает. Говорят, что она даже Гарику Собакину рвала здоровый зуб.

— Пошли! — потянула за собой друзей девочка. — Приехали.

— Улица Туристская! — хрипло объявила вагоновожатая, скрытая плакатом с рекламой государственного займа, наклеенным на внутреннем стекле, отделяющем кабину от салона.

Дети дождались, когда откроются двери, и спрыгнули на асфальт. Перебежали улицу и вошли в дом. Не стали дожидаться лифта, поднялись по лестнице. Репина уже их ждала, сидя на ступеньке перед квартирой Розы.

— Дома она, я её голос слышала, — проинформировала она ребят.

На кнопку звонка нажала Хольда. За дверью невнятно брякнул колокольчик, послышались голоса, потом стихли, несколько минут прошли в тревожном ожидании, пока не щёлкнул замок и на пороге не появилась Роза в розовом кримпленовом платье. Юная цыганка внимательно оглядела их с ног до головы и даже заглянула им за спины — не стоит ли ещё кто?

Потом обратилась к Репиной:

— Этим что? — Она сердито кивнула в сторону комсорга и мальчишек. — Спеть, сплясать?

— Не! — успокоила её Ксюша. — Они по комсомольской линии пришли.

— Слушаю! — умягчилась Роза, вышла на лестничную площадку и прикрыла за собой дверь.

— Мы случайно узнали, что к твоей маме мужик какую-то штуку из «чёрного клада» приносил, — без всяких предварительных слов сообщила Хольда.

— Не штуку, а медальон серебряный с большим жёлтым камнем, оберег, — согласилась цыганка. — Мама ему сказала назад вернуть, но по ходу он не послушал.

— Во гад! — рассердился Борька. — Небось в курсе, что люди пострадают, а жадность душит!

— Нужно этого мужика найти, оберег отобрать и самим вернуть его, — сказала Хольда и спросила Розу: — Не знаешь, где он живёт?

— Как не знаю? — пожала плечами та. — Я за ним проследила. Мама чувствовала, что его искать будут, только не сказала, что по комсомольской линии.

— Это естественно! — заметила комсорг. — Слышала понятие — демократический централизм?

— А то?! — усмехнулась Роза.

— Я не слышал. Что это? — поинтересовался Серёжа, отчего-то не сводя глаз с Репиной.

— Чего уставился? — смутилась она.

— Не знаю, — честно ответил мальчик.

— Демократический централизм — это, как по зге, значит: кто ближе, тот и бьёт. Мы все одинаково несём ответственность за мир во всём мире, — размеренно проинформировала Принцесса и пихнула продолжающего пялиться на Ксюшу одноклассника. — Чего ты залип-то на ней?!

— Простите! — с трудом отвёл глаза в сторону Серёжа.

— А ты права — он влюбился! — хихикнул Пророк.

— В кого? — не поняла Репина, на тот момент по фалангу погрузившая указательный палец правой руки себе в нос.