Книга Великая тушинская зга, страница 39 – Иван Охлобыстин

Никита Сергеевич, под стать художественным ценностям, которые продавал, был прекрасен во всех отношениях. С него можно было писать аристократа начала позапрошлого века. А речь его лилась умилённо комфортным ручьём, отчего хотелось немедленно предаться неге и философскому созерцанию.

Род свой библиотекарь вёл от Телятевских-Ватутиных, которым в шестнадцатом веке принадлежала добрая половина земель в округе. Знатностью своей Никита Сергеевич не кичился, старался быть со всеми обходительным. Разве что имел слабость к дамам, в том числе и замужним, но ходу своим страстям в Тушино не давал, крутил романы ближе к центру и по области. После очередной интрижки «ложился на дно» в родном районе, на квартире одной из подписчиц, среди которых была и мама Жабина — Кристина Зурабовна. Некоторые обманутые мужья пробовали его найти и наказать, только тушинские подписчицы препятствовали возмездию. Изловить Никиту Сергеевича не представлялось возможным, в особенности если он находился под защитой Кристины Зурабовны, в большом деревенском доме на окраине деревни Мякинино. Её огромный разделочный тесак отрезвлял самые горячие головы.

Мало того: когда Никита Сергеевич доверял ей свою участь, муж Кристины Зурабовны брал отгулы за свой счёт и спал в соседней комнате с комнатой библиотекаря. Охранял родовитого любодея.

— Это даже чересчур как-то! — пробовал возражать тот. — Не такая уж я важная фигура!

— Книги книгами, а у меня ещё и дочка на выданье, — загадочно отвечал муж Кристины Зурабовны и с каким-то изуверским удовольствием демонстрировал Никите Сергеевичу молоток.

Ребята довольно быстро добрались до указанного на бумажке адреса и зашли в библиотеку.

В глубине читального зала ворковал знакомый Хольде голос, и она поняла, что библиотекарь и есть тот самый Никита Сергеевич. Пугать его не хотелось, поэтому она дождалась, пока библиотекарь закончит беседу с пожилой подписчицей и только тогда подошла к нему.

— Дядя Никита, можно с вами поговорить? — обратилась она к импозантному мужчине.

— Конечно, моя деточка! — впорхнул ей прямо в душу одним взглядом ласковых глаз библиотекарь.

Девочка даже отчего-то смутилась, но быстро взяла себя в руки и поинтересовалась:

— Дядя Никита, вы у инженера медальон из «чёрного клада» купили. Где он? Верните. Вот деньги.

— Милая ты моя! — умилился Никита Сергеевич. — Он давно у твоего папы.

— В смысле — у папы? — растерялась Принцесса.

— В самом прямейшем из наипрямейших смыслов! — вкрадчиво объяснил библиотекарь. — Как только этот гражданин принёс вещицу на реализацию, я немедленно позвонил Николаю Афанасьевичу, выкупил для него медальон, а позже завёз его на такси в районную управу.

— Вы с папой знаете, что это за медальон? — продолжая обдумывать услышанное, уточнила Хольда.

— Лучше, чем кто-либо, — погладил её по волосам Никита Сергеевич. — Изделие серебряное, двести шесть грамм, камень — цитрин, создан в шестнадцатом веке тушинским ювелиром Ёзей Брунксом для невесты Гришки Отрепьева польки Марины Мнишек, которая при помощи польского колдуна Жданека Косого произвела над медальоном магический ритуал с проклятием, скорее всего, «асмис демиус» четвёртого круга, потому что от изделия до сих пор фонит.

— В каком смысле фонит? — встрял в разговор Борька, имеющий тягу к мистике.