Книга Великая тушинская зга, страница 104 – Иван Охлобыстин

Перед тем как уйти, Мартин посчитал своим долгом рассказать брату о необычайном происшествии, произошедшем с Галиной Сергеевной после возвращения с поисков детей. На самом рассвете к ней домой явился старец Порфирий Иванов. Сама женщина описывает это так: в квартиру вполз туман, а когда туман порывом ветра разогнало, то в центре большой комнаты стоял Порфирий. Едва она его увидела, то старец показал ей на небо и сказал: «Мгла порождает хтонь, хтонь порождает жуть, жуть порождает згу, зга поглощает мглу. Не пейте воду из-под крана. Снег топите».

Евстафия эта история не впечатлила. Он с большой осторожностью относился к моржу Порфирию. Его сердцу был любезнее древнегреческий святой лицедей Порфирий, который римского императора до кондрашки довёл, за что и был немедленно обезглавлен.

— Вот это я понимаю — «верю»! — уподобляясь Станиславскому, сказал епископ и поцеловал брата на прощание.

Ближе к ночи Николай Афанасьевич собрал группу из причастных к событиям тушинцев и отвёз на Ленинские горы, в обсерваторию Московского университета. Найти летящий посреди ночного неба «Буран» им помог лично профессор Фишер. Строгий старик несколько раз каждому объяснил, куда надо смотреть и за какие ручки ни в коем случае не трогать. Пока дожидались, студенты угостили всех чаем с сушёными экзотическими фруктами из университетских теплиц. Марина Юрьевна впервые в жизни попробовала манго и ещё один зелёный фрукт, похожий на гнилую картошку, но имеющий вкус земляники.

В назначенный час все увидели белый пирожок космического челнока, летящий в безвоздушном пространстве с детьми внутри.

— Наши летят, — не сдержал гордости участковый Бродягин.

Ровно то же самое, слово в слово, сказал Пётр Лукич, наотрез отказавшийся ехать вместе со всеми и теперь глазевший в чёрную высь, сидя на своём пеньке у котельной с зажжённой папиросой в руке.

— Nuestro? — переспросила его испанка, как раз вернувшаяся с прогулки.

— Тушинские! — объяснил дед.

Ещё неделя ушла на завершение всей истории с космическим путешествием. За это время Николай Афанасьевич несколько раз встречался с легендарным сторожем, и не всегда эти встречи носили приятный характер.

— Поставили твои пионеры точку в мировой истории! — бурчал Максим Павлович. — Мозг Владимира Ильича Ленина выкинули в открытый космос. Как мусор.

— Кому в голову могла прийти такая дичь? — недоумевал в ответ глава района.

— В его же голову и пришла, — рассказал отставной полковник. — Ленин крайне высоко ценил труды Циолковского и в своём завещании оставил пункт с пожеланием когда-нибудь облететь Землю на ракете. Пункт до времени не обнародовался. Сначала ракет таких не было, потом как-то подзабыли. И вот на последнем пленуме ЦК партии товарищ Лигачёв про него напомнил. Егор Кузьмич так и сказал: «Пора!» Всё тело послать было бы неправильно. Тел четыре. Какое тело настоящего Ильича, наверняка определить уже трудно. А мозг изначально отдельно хранился. Таким образом, послали только мозг, а дети его выкинули. Летает там сейчас вместе с метеоритами.

— Может быть, так и лучше? — подал голос Николай Афанасьевич. — Замечательная метафора складывается.

— Ничего там не складывается, — грустно вздохнул сторож. — Закончилась эпоха. Хорошо, что твой отец не дожил.