Книга Великая тушинская зга, страница 102 – Иван Охлобыстин

— Ты бы поосторожней про аппарат-то! — деликатно предупредил его Пашка и показал на Чарли. — Тут американский шпион с нами.

— Какой я шпион?! — засмущался Чарли. — Я бы рад, но после моего последнего шпионского донесения мне предложили посетить психиатра. Я очень боюсь слететь с зарплаты.

— Ты уж постарайся! Такие деньги на дороге не валяются! — одобрительно похлопал его по плечу уголовник и предложил: — Давайте помянем нашего дорогого Гиви!

— Согласен! — поддержал его библиотекарь, поднимая свой бокал. — Спи спокойно, наш друг. Тебя погубила любовь!

— Любовь! — влюблённо глядя на Никиту Сергеевича, согласилась вслух Кристина Зурабовна.

И все дружно чокнулись бокалами и перешли к первому блюду. Тарелки с ароматным пловом приносил с кухни и расставлял перед гостями Андрюха. Его из-за поминок мама даже от школы отпросила.

После четвёртого тоста все стали упрашивать Фасолеву сказать тост. Как-никак, а заслуженная артистка РСФСР! Людмила Николаевна со всей душой откликнулась на просьбу собравшихся. Добрая женщина поднялась со своего места и произнесла необычайно трогательную речь, в которой вспомнила, как десятилетний Гиви пришёл к ней в театральный кружок и даже недолго исполнял роль Железного Дровосека. Её рассказ был наполнен огромным количеством милых мелочей и узнаваемых привычек покойного, включая самые деликатные. Оказывается, Гиви до обморока боялся лягушек, хотя никто бы его не мог заподозрить в малодушии. Речь заслуженной артистки произвела на всех огромное впечатление.

Никита Сергеевич также хотел продекламировать подходившие к этому случаю стихи Осипа Мандельштама, но в кафе появился Толя, дежуривший по скромности на улице, и позвал Чарли.

— Детей нашли! — сообщил тот, переговорив с Толей. — Они как-то в космический корабль пролезли и теперь в нём летят. Кажется, живые!

Это чрезвычайно взволновало собравшихся. Они принялись друг друга поздравлять, и, конечно, уже было не до стихов.

Жабин тоже всё слышал. Он незаметно покинул кафе через служебный ход и побежал сообщать новость остальным рыцарям Ордена Красной Звезды, что их друзья мало того, что нашлись, так они ещё и в космос улетели. Первой он сообщил Розе, Роза тут же рассказала маме, а та немедленно передала Полине Ивановне.

Маме Серёжи уже всё рассказал Евстафий. Он умалчивал об источнике информации, поскольку и сам его не знал. А источником был полковник в отставке Брусницын. Два часа назад к нему прибыли на доклад два генерала. Один из генералов передал бумагу, в которой удостоверялось наличие двух несовершеннолетних детей на запущенном в космос «Буране».

— Почему же вы никому об этом сразу не доложили? — изумился сторож, изучая документ.

— Этого объяснить нельзя, — признался генерал, подавший бумагу. — Выяснилось случайно. По женской линии. Жена нашего информатора на Байконуре дружит с одной из медсестёр, а за той ухаживает техник на одной из платформ на пусковой площадке. Вот он видел детей в «Буране», прямо перед запуском.

После сложного разговора с генералом Волком Максим Павлович немедленно выслал за Николаем Афанасьевичем служебную машину. Глава района спешно выехал к нему на встречу. Сторож ждал в пельменной за Политехническим музеем. Он ел пельмени и запивал их компотом с одинокой виноградной ягодкой на дне гранёного стакана.