Книга Обольстительный пират, страница 14 – Минерва Спенсер

И с тех пор именно Уилл постоянно умолял его вернуться.

И все же сегодня, когда Хью после долгих лет отсутствия подъехал к парадному входу Лессинг-холла, Уилл встретил его холодным оценивающим взглядом, словно незнакомца.

Хью прищурился: Уилл, как всегда, имел раздражающее выражение лица. Похоже, старый друг все эти годы упражнялся в мастерстве выглядеть надменно и бесстрастно. Что ж, пожалуй, это лучше, чем семнадцать лет колесить по свету, пить, кутить и убивать. Хью опустил лорнет, подошел к мужчинам и жестко приказал:

— Мартен, немедленно оденься!

Молодой француз с неохотой удалился, а Хью повернулся к другу: — Уильям…

Уилл скрестил руки на груди, словно опасался проявления чувств со стороны бывшего друга.

— Да, милорд.

Что-то в учтивом тоне конюха взбесило Хью, он с трудом сдержался, чтобы не взорваться.

— Письма. — Это был не вопрос.

— Они у меня, милорд. — Губы Уилла сложились в ханжескую улыбку, он извлек из кармана жилета два мятых листа бумаги и подал Хью.

Оба письма были короткие, написаны небрежно, с огромным количеством ошибок. В первом говорилось:

«Знаю старому графу ты всегда был по сердцу и он тебе верил, уилл стендиш. Так что придуприждаю увози леди дафну из лессинг-холла, пока с ней и ее мальчишками чиго не приключилось. Ей грозит апасность. Ежели астанится, жизни ей не будет».

Второе письмо гласило:

«Больше придуприждать не буду, уилл стендиш. Ее миласти грозит апасность хуже смерти! Увози ее и подальше вместе с мальчиками. Плохо, плохо ей придется, придуприждаю».

В ушах у Хью зазвенело, и он помахал записками перед носом Уилла.

— Это чье? Это ты писал? — Хью понял, что говорит на пару октав выше обычного, и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я примчался с другого конца света… ради чего?

Уилл выпрямился как жердь и бросил на Хью взгляд, полный чувства собственной правоты, перед которым не устоял бы и святой.

— Я всего лишь поступил так, как вы велели, сэр. Мне показалось, что им угрожают. Возможно, я перестраховался, но я считал, что так правильно. Лорд Дейвенпорт был очень добр и ко мне, и к моей сестре — особенно после выпавших на ее долю невзгод. Ради его вдовы и сыновей я готов на все.

Хью старался не обращать внимания на ханжеский тон Уилла и, обуздав взрыв гнева, попытался сосредоточиться на том, что тот говорил. Ведь он сам решил довериться другу, когда годы назад вознамерился оставаться мертвым для своей родни.

После побега из рабства у Хью ушло несколько лет, чтобы понять, что на самом деле он не хочет разорвать все связи со своей родиной, так что пришлось попросить Уилла Стендиша периодически сообщать, как обстоят дела дома, но по-прежнему скрывать правду о нем. С тех пор Уилл послал ему около дюжины писем, и в каждом умолял позволить рассказать графу, что его племянник жив, но Хью отказывал ему, и в первую очередь потому, что не собирался возвращаться в Англию или принимать титул. Хью был уверен, что причинил графу много горя, так что лучше уж пусть старик считает его мертвым и доживает спокойно свой век. И все же Уилл не оставлял своих попыток до тех пор, пока…

Хью фыркнул: какой же он идиот! В последнем письме Уиллу не пришлось умолять его вернуться, потому что он наконец-то добился своего.

Уилл ответил на невысказанный вопрос таким враждебным и наглым взглядом, который не пристал ни другу, ни хорошему слуге. Хью тяжко вздохнул: бывший друг всегда был упрямым, своевольным и дерзким. Переспорить его удалось всего лишь раз, когда у Уилла была такая высокая температура, что он начал бредить.