Книга Обольстительный пират, страница 17 – Минерва Спенсер

Смертельная бледность покрыла лицо горничной.

— Малкольма? Что случилось? Он…

Дафна схватила ее за плечи:

— Ровена, прекрати! Нельзя так реагировать каждый раз, услышав это имя: ты же меня выдашь.

— Что случилось, миледи? — пробормотала Ровена.

— Пока Касвелл отошел к ручью, появился Малкольм и начал… донимать меня, прямо при детях.

Ровена задохнулась:

— Похоже, он давно за вами наблюдал — следил за домом и ждал, когда представится подходящий случай.

— Мы не можем знать наверняка, — возразила Дафна, хоть и подозревала, что Ровена права.

— Он как-то… навредил вам?

— Нет, скорее — я ему. Я… ударила его. — При воспоминании об окровавленном лице Малкольма Дафну бросило в жар: было и неловко, и в то же время она гордилась собой.

— Вы… что?

Дафна повернулась к зеркалу, давая возможность служанке наконец закончить ее туалет.

— Да, ударила, головой в лицо — возможно, даже сломала нос — оттуда и кровь на одежде, — а потом появился лорд Рамзи, и Малкольм сбежал.

Больше она ничего не сказала: какой смысл говорить истеричной горничной о шантаже Малкольма? Ее передернуло от одной мысли, что он угрожал ей рассказать всем, что отец ее детей вовсе не лорд Дейвенпорт, если она не согласится выйти за него замуж. Он предлагал дать ей время на размышления, но потребовал за это тысячу фунтов.

И уж точно не стоило рассказывать Ровене, как Малкольм схватил ее и грозился сделать для близнецов братика или сестренку, чтобы Дафна наверняка приняла верное решение. Вот тут-то она и ударила его головой. Сломанный нос не может исправить того, что сделал с ней Малкольм, как, впрочем, и ничто другое.

Дафна мрачно улыбнулась своему отражению и встретилась взглядом с отражением Ровены.

Лицо пожилой женщины окаменело от ужаса.

— Догадываюсь, зачем там был Малкольм, но с какой стати вас искать Хью Редверсу? Боже, что же ему нужно от вас, миледи, что? Зачем он вернулся спустя столько лет?

Дафна не могла осуждать служанку за то, что та высказала вопрос, который волновал и ее, вслух. Действительно, с чего бы ему возвращаться? И еще важнее: что он успел сегодня увидеть и услышать?

К тому времени как Хью удалось добраться до своей комнаты, там уже Кемаль возился с его одеждой и бормотал себе под нос что-то о заломах на ткани, которые видел только он. Хоть Кемаль и стал камердинером в преклонные годы, к своим обязанностям относился со всей ответственностью.

Мистер Босвелл крутился в своем деревянном домике, который был точной копией дома Хью в Шанхае, а два щенка-шарпея, Гораций и Горация, пристроились на большой бархатной подушке. Никто из них не обратил внимания на появление хозяина, кроме вездесущего попугая.

— Спасайтесь! Спасайтесь! — выкрикнула птица и разразилась демоническим хохотом.

— Надо было оставить тебя на «Призраке»! — пробормотал Хью.

Кемаль никак не отреагировал на это замечание и обратил взор на одеяние хозяина.

Хью, слишком уставший, чтобы терпеть дотошную возню слуги, попросил оставить его в покое, и тот заявил:

— Хорошо. Но пока наполнят вашу ванну, капитан, я вас хотя бы побрею.

— Прекрасно.

Пока Кемаль стаскивал с него сапоги, Хью мысленно перебирал события сегодняшнего дня.

Наблюдать, как прибытие «Призрака Батавии» в гавань взволновало весь город, было бы смешно, если бы местные констебли — компания неопытных блюстителей порядка, склонных сначала стрелять, а потом спрашивать, — не попытались его потопить. Никогда еще сборщики пошлин, трудившиеся на этом участке берега, не встречали подобных судов и отнеслись к его появлению скептически, даже увидев грамоту, которая позволяла капитану «Призрака» заниматься приватирством. Чтобы убедить их не препятствовать судну, потребовалась целая папка документов, в том числе письмо, подписанное самим адмиралом Нельсоном, который в свое время и убедил Хью заняться таким бизнесом.