Книга Загадка тихого озера, страница 28 – Дарья Калинина

Вот и Катя, окинув зорким взглядом обеденный стол и не обнаружив на нем больше никаких лакомств, а только одни лишь опустевшие вазочки и розеточки, поторопилась заявить первой:

— Все! Не могу больше выпить ни глотка.

— Мы тоже.

Не успели три подруги убрать со стола остатки чаепития, как Калачик разразился громким негодующим лаем. Он скакал возле входной двери, то и дело оглядывался на хозяйку и давал понять, что у них гости, и гости эти непрошеные и чужие, Калачику прежде не представленные. Подруги и сами уже услышали, что во дворе кто-то перемещается, причем делает это без всякой почтительности. Вот зазвенело перевернутое ведро, вот раздался стук, упали прислоненные к стене грабли, которыми Оля наводила каждое утро порядок на дорожках и площадке перед домом, сгребая с них опавшие листья.

— Кто там еще?

— Может, Слава все-таки вернулся?

— На него Калачик не стал бы так яриться. Там кто-то чужой пожаловал.

И это был не Слава. Пожаловавший к Оле гость был невысоким, но тучным мужчиной весьма и весьма средних лет. Почему-то с первого же взгляда Оля поняла, что ей этого человека опасаться не нужно. Был он на редкость неуклюж и смешон, но при этом сразу можно было сказать, что человек из интеллигенции, а на свою внешность давно махнул рукой, отдавая предпочтение внутреннему миру.

Первое, на что приходилось обратить взгляд, были огромные очки в старомодной пластмассовой оправе: они криво сидели на длинном носу, но их толстые линзы отлично маскировали выпученные глазки. Голову гостя покрывала редкая растительность, почему-то стоявшая дыбом. Мужчина был одет в видавший виды костюм, у которого виднелась прореха по шву. Он тяжело дышал, так как явно был сильно взволнован или долго бежал.

И Олю внезапно осенила догадка.

— Рудольф Васильевич? Вы?

— Да, Рудольф я, — прокряхтел мужчина. — Васильевич. А где он? Куда вы его дели?

— Кого мы дели? Славу?

Но мужчина сделал жест рукой, который можно было трактовать не иначе как «сдался мне ваш Слава».

— Где зомби-ящик? — пропыхтел он. — Он мне нужен! Верните!

Каким-то шестым чувством Оля догадалась, что речь идет о той черной коробке, которая была с собой у Славы и которая изначально вызвала в Оле такую настороженность. И вот извольте слышать: зомби-ящик, так его величают. Ничего хорошего, если исходить из самого названия.

— Если вы про черную коробку, то Слава ее забрал перед тем, как и сам исчез куда-то.

Ноги у Рудольфа Васильевича подкосились, и он буквально рухнул на очень кстати подставленный ему Катей пуфик.

— Я пропал! — трагически сообщил он, глядя почему-то именно на нее. — Погиб!

Катя сочувственно погладила его по голове. От ее прикосновения эффект был потрясающий. Гость уткнулся в собственные ладони и зарыдал. Плечи его тряслись. Спина ходила ходуном. А сам он издавал такие громкие и отчаянные звуки, что Калачик перепугался и спрятался под диван от греха подальше.

— Мне никогда не простят подобного ротозейства! Никто и никогда! И ведь сам виноват! Дурак! Был у меня шанс включиться в большую науку, но я его прошляпил.

— О чем вы говорите?

— Мой прибор! Устройство, которое я собрал вот этими самыми руками. Оно пропало! Так?

— Если вы про черный ящик, то он найдется, — пообещала ему добрая Катя, которой стало жаль мужчину. — Слава найдется, и прибор ваш вместе с ним найдется.